Никому.

И во дворце ее не примут. Ни матушка, ни министры, ни… И высший свет умеет выказывать свое недовольство, не нарушая закон.

Да и самой ей каково будет, если оторвать?

Забрать?

От поляны, от леса этого. А Сашке тогда что? Отречься от престола? Переехать в Подкозельск коноплю растить? Это было весело, да только исчезло веселье.

– Сомневаешься, – сказала Аленка.

– Да нет… в другом дело.

– Расскажи…

– Там… откуда я… в общем, там не будут рады…

– Такой невесте?

– Да.

– И это важно?

– А разве нет?

– Для тебя имеет значение их мнение?

Александр сам зачерпнул воды и выпил. Сила успокаивалась. И главное, ее ощутимо прибывало. Но избыток был не в тягость.

– Не их. Просто… дело в том, что я здраво оцениваю свои возможности. И я не смогу тебя защитить. Не значит, что не буду, но… одно дело – защищать от яда или пули, наемников. Совсем другое – от едких слов. Словами тоже можно ранить… и пренебрежение показать по-всякому. И если мужчин я хотя бы смогу вызвать, то сражаться с женщиной или казнить женщину за дурные слова… это неправильно.

Аленка скрестила ноги.

– Тебя постараются выжить. Попорченные платья там или пролитое вино… это самое малое, что может быть. И даже мой гнев не остановит…

– Мой остановит, – улыбнулась Аленка. – Поверь…

И добавила: