Машка снова захихикала.
– Разумовская, помогай. Видишь, как Светку припёрло?
Я масштабно вздохнула, готовя страшную отповедь на головы нетрезвых дамочек, но Света жалобно посмотрела на меня, как в детстве, и шёпотом попросила:
– Пожалуйста, Верочка…
Воздух со свистом покинул лёгкие.
Я зажмурилась, моргнула и резко поднялась.
– Идём. И если твой Антон не сделает тебе предложение сегодня же, я его сама лично этими цветами изобью. Эх! Жаль крапивы в букет не собрали…
Света с Машей дружно прыснули, еле поспевая за боевой мной.
«Достало! Хочу уже домой… забраться под пледик и сутки глаза не открывать».
На осуждающие взгляды семейных дамочек и малолетних подруг племянницы я внимания не обращала. Прошло то время, когда чужое мнение могло выбить у меня опору из-под ног. Это Светка ещё краснеет от таких пристальных взглядов. У меня этот этап давно пройден. Я знаю, чего хочу от жизни и успешно использую все возможности.
Только одно могло вызвать у меня печаль – отсутствие собственного дитя. За поимками того самого, от которого мне хотелось бы родить, я упустила время. После тридцати оно летит быстрее ветра…
– Раз!
Я улыбнулась подмигнувшей мне Милане.
«Хотя… есть у меня дитё. Пусть не моё, но родное. Взбалмошная, упрямая, сильная, независимая… мы, действительно, были с племянницей очень похожи, но одновременно с тем разные. И я безумно рада этому. Мила нашла того самого… а я? Я люблю свою работу. Кому-то она покажется убогой, но мне нравилось ухаживать за больными. Помогать человеку преодолевать самое сложное – свою болезнь – это сродни суперсиле марвеловских героев. Да, утки и катетеры – не щит капитана Америки, но… кто, если не я?!»
– Два…
Света сместилась правее в толчее повизгивающих малолеток.
Я обречённо возвела глаза к натяжному потолку ресторана.
«За что мне всё это? Блин… вернуть годы, я бы всё переиграла! Не в смысле, вышла бы за первого встречного и залетела, а… сразу прозрела. Без десятилетних проб и ошибок в отношениях. Без розовых очков и безнаказанного использования моей доброты…»
– Три!
– Мать твою… – ругнулась я, отходя подальше от ринувшихся вперёд девчонок.
«Вот это давка! В электричке не так страшно! Да я…»
В лицо что-то летело.
Я подняла руки на рефлексах.
Пальцы цепко схватили букет.
– Кошмар…
Голова закружилась.
Слух раздражало чьё-то бормотание.
Я уставилась в центр букета, всматриваясь в тёмно-бордовую розу, одиноко стоящую в окружении белоснежных бутонов.
– Света месяц будет губы дуть…
– Кто?
Бубнёж слева оборвался, но меня больше поразило другое.
Что в толпе незамужних девиц забыл обладатель такого густого баритона?!
Я вскинулась и оторопела.
Во-первых, меня кто-то успел накрыть фатой. Во-вторых, этот самый обладатель – совсем молодой мужчина. Лет тридцать, не больше. Только вот смотрит на меня этот сопляк, как на пичужку, мимолётом нагадившую на лацкан его дорогущего пиджака!
– Эээ… ты кто такой?
Черты лица мужчины исказились злостью.
– Хватит, Верин! Закрой рот и не мешай жрецу.
– Рот? Не мешать? Жрецу?
Я снова посмотрела на букет.
Руки, державшие его, сильно отличались от моих.
– А где мой маникюр? Где загар? А платье?! Я что? Я – невеста?!
Со всех сторон полетели шепотки.
Я огляделась.
Огромный зал с витринами, лавочки, люди… как я оказалась в храме?!
«Спокойно, Вера Павловна… Не волнуйся, но кажется тебя затоптали малолетки!» – Я просто не знала, как ещё объяснить происходящее.
Меня ощутимо стиснули за локоть и зашипели в ухо:
– Если ты сейчас же не прекратишь, я передумаю насчёт брачной ночи…
«Пф! Напугал женщину пиписькой!» – рвавшуюся на волю истерику я сдерживала, как могла, борясь с приступом шизофрении. Да-да, бессознательный бред из разряда её родимой.
– Молодой человек… эм… не знаю, как вас там?
– Николас Маккей – герцог Эстена. Верин, это уже не смешно! Закрой рот. Жрец должен завершить обряд.
Старик в белой хламиде испуганно задрожал, испугавшись властного рыка мальчика, и уткнулся в свой монашеский… устав? Не знаю. Я далека от религии.
Мне вообще было не до этого. Моя шизофрения начала забрасывать меня титулами.
Я восхищённо присвистнула.
Герцог вздрогнул, изумлённо уставившись на меня своими красивущими зелёными глазами.
«Хорош, чертяка, но не такое замужество я себе представляла. Да и не воспитан этот молокосос. Кто так рычит на женщин? А рот им приказывает закрыть?!»
– Так! Ты, конечно, хорош, но хорошенького, как известно, понемножку!
«Надо приходить в себя. Небось, всех гостей на свадьбе успела переполошить своим обмороком!»
Я внимательно присмотрелась к розам, нашла шипы, хотя точно помню, их в букете Милаши не было, и…
– Ай! Твою мать! Больно!
Взвинченный герцог сдавил мою руку так, что я вскрикнула ещё громче.
– Заткнись! Не позорь меня! Твои уловки больше не пройдут. Сегодня ты станешь моей женой!
Я возмутилась от всего сердца, вырывая несчастную конечность:
– Да не пойду я за тебя замуж! Психованная галлюцинация мне ещё не угрожала!
– Кто тебя спрашивает?? – едва слышно зашипел зеленоглазый, нависая надо мной маленькой. – Твой отец продал тебя за долги. Я согласился на всё это только потому, что у тебя дар. Ты можешь дать магически одарённых наследников. А твои желания… Я уже говорил, но повторю ещё раз – меня слезами не разжалобить! Я и так пошёл на уступки и согласился отсрочить супружеский долг на две недели… Ещё чуть-чуть, и мне будет плевать на твои женские капризы!
«Я не сплю… мне больно… и… женские капризы?! Он это серьёзно?! Говорит, что купил девочку у её безнравственного отца и смеет угрожать?! А ну-ка, галлюны, подождите пять сек! Успеется с обмороком! Тут одному охламону надо выделить минутку Макаренко!»
– Капризы, значит?
Стиснув букет покрепче, заехала красавцу по роже, радуясь, что на этой стороне сознания букетик до невозможности колючий.
Зрители заохали, жрец интенсивнее забормотал свою абракадабру, а жених ругнулся, стараясь уйти с траектории моих ударов.
Но от Веры Павловны ещё никто не уходил!
– Я тебе покажу «капризы», молокосос! Ты у меня сейчас получишь такую брачную ночь, что на смертном одре с содроганием будешь вспоминать! Ты смотри, какого мама воспитала!!
– Перерыв! – Завопил подскочивший толстячок, хватая меня за талию и оттаскивая от обалдевшего и поцарапанного мной мужчины. – Ваше Сиятельство, перерыв…
– Пусти, сатрап! Это мой глюк! Как хочу, так и развлекаюсь!
Боров потащил меня по проходу с лёгкостью.
Моя миниатюрность сегодня решила сыграть со мной злую шутку.
Совсем бесцеремонная бегемотина толкнула меня в маленькую комнатку и прижала к стене, обдавая зловонным запахом изо рта.
Глава 3. Опять в двадцать!
Глава 3. Опять в двадцать!
Отпихнуть толстяка не получилось. Ещё и затрещину получила!
Уже собралась воспользоваться букетом, как мужик заорал:
– Верин! Прекрати! Ты что творишь?! С ума сошла, девчонка?! – воскликнул здоровяк и сразу скривился, обливая тонной язвительности. – Да я тебя, доченька, сгною в погребе, если ты сейчас же не прекратишь истерику и не возьмёшь себя в руки! Забыла о своей сестрице, которую твоя мать нагуляла?! Не выйдешь замуж за герцогского бастарда, я её сегодня же в таверну для утех сдам!
– Ах ты хряк!!
«Мышцы дряблые, нетренированные. Должно получиться…»
Схватив мужика за плечо, со всей силы ударила его в район сонной артерии. Не ребром ладони, а предплечьем, той стороной, где проходит лучевая кость. Большой привет бойцовскому клубу «Атлант»! Это они научили хрупкую меня, находить альтернативу слабым пальцам и кулакам. Главное, точно попасть, и мгновенный нокаут не заставит себя ждать!
Знания и тренировки не подвели.
Предполагаемый папаша свалился кулем у моих ног.
Я со стоном погладила руку.
– Больно. Что-то этот глюк затянулся… и совсем мне не нравится.
Сдёрнув с головы фату, накрыла «папашу» года и огляделась.
«Огромное окно с приличной форточкой. То, что надо!»
Я только шагнула к спасительному выходу, как наткнулась на зеркало и то, что на меня оттуда глядело.
– Да ладно!
Родное отражение трудно забыть, но такие формы у меня были лет тридцать назад! Не удивительно, что я успела от них отвыкнуть.
– Вот это дааа… Где я? Что происходит?
Малодушно ущипнула себя.
– Та в рот по за рот!
«Да! Это всё-таки случилось! Меня затоптали! На смерть! Но кто ж так вторую жизнь начинает?! Во взрослом возрасте и с полным отсутствием памяти, кроме своей, конечно! Или это какое-то магическое перемещение?! Как в периодике для фантастов… Вера, что ты несёшь? По тебе психушка плачет! Где эти дурацкие книги, и где реальность?!»