Вы склонны применять силу только в ответ на прямую угрозу или для достижения ясной, с вашей точки зрения, благой цели. Вам свойственна стратегическая, а не тактическая жестокость. Проще говоря — вы не психопат и не глупец. Вы не станете использовать свои способности просто так, от скуки или чтобы доказать своё превосходство. Особенно — в самом сердце страны.

Он откинулся на спинку сиденья, наблюдая за моей реакцией, после чего располагающим голосом постарался донести:

— А провоцировать вас, поверьте, никто не будет. Мы уже один раз обожглись, и повторения этой ситуации не хочет никто. Мы ценим ресурсы, а вы, Сергей Игоревич, ресурс уникальный.

Так что с вами будут разговаривать, вам будут предлагать компромисы, и возможно — убеждать, но давить, или, упаси боже, применять силу? Это было бы верхом идиотизма с нашей стороны.

Его слова звучали разумно. Слишком разумно, чтобы быть правдой, но в них прослеживалась железная логика. Я понимал, что государству действительно был не нужен взбешённый абсолют, разносящей его святая святых. Им нужен был союзник, и они сделают всё, чтобы его получить.

Ещё несколько минут прошли в идеальной тишине, поэтому мне ничего не мешало наслаждаться мелькающими за окном пейзажами, знакомыми каждому россиянину — высотки, мосты, освещённые фасады исторических зданий… А в один момент наш кортеж резко свернул на набережную, сразу после чего перед нами выросла та самая мощная, зубчатая стена из красного кирпича, освещённая кучей прожекторов.

Когда мы подъезжали к первым воротам — машины сопровождения тут же свернули в сторону, перекрывая дорогу за нашей спиной, а наш автомобиль, почти не снижая скорости, промчался мимо караульных, и въехал через массивные ворота на территорию Ивановской площади. Мы проехали мимо приземистых, величественных зданий соборов и колокольни, мимо царь-пушки и царь-колокола… После чего автомобиль остановился у подъезда одного из административных корпусов.

Меня провели через боковой вход, мимо офицера охраны, который быстро просканировал меня прибором непонятного назначения, и завели в лифт, быстро устремившийся на верхние этажи.

Мы вышли в каком-то длинном коридоре, где на полу лежал длиннющий ковер, а стены были отделаны деревянными панелями, на которых через равные промежутки висели картины.

К большому сожалению мне не дали возможности изучить это удивительное место, и сразу же повели к массивной двери из тёмного дуба, на которой не было никакой таблички.

Как только мы подошли, Кузнецов легонько в неё постучал, и дождавшись тихого «Войдите», толкнул дверь, пропуская меня вперёд.

Кабинет, куда меня привели оказался небольшим, но на удивление уютным. За простым деревянным столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти с крайне усталым выражением лица, но с очень внимательными глазами. Он был одет в простую рубашку с расстёгнутым воротником, без погон и каких-либо знаков различия.

— Сергей Игоревич, — произнёс он, жестом приглашая сесть в кресло напротив. — Прошу, присаживайтесь. Меня зовут Александр Леонидович, и я сразу хочу извиниться перед вами за столь… Непродуманный маршрут эвакуации.

Его голос был спокойным, но даже я, человек далёкий от политических интриг, чувствовал в нём такую силу, что после него голоса Жарова или Волкова казались в лучшем случае голосами подростков. Этот человек явно привык, что его слушают, и понимают его слова с первого раза.

Я кивнул, не зная, что сказать, но говорить ничего и не требовалось, потому что хозяин кабинета спокойно продолжал, смотря на меня пристальным взглядом:

— Я ознакомился с предварительным отчётом подполковника Жарова, и с другими данными, переданными из Калининграда… Абсолют с пятью белыми кольцами становления… Таких носителей в нашем реестре можно пересчитать по пальцам одной руки, а уж статус монарха вообще делает вас стратегическим активом государственной важности. Вы понимаете, что это значит?

— Предполагаю, — осторожно ответил я, и Александр Леонидович тут же пояснил, подтверждая мои мысли:

— Это значит, что разговор о «независимом сотрудничестве» или статусе «приходящего специалиста» — наивная детская игра, — сказал он без повышения тона, но так, что по моей спине тут же побежали мурашки. — С обретением статуса монарха, Сергей Игоревич, вы перешли в другую категорию. Категорию сил национального, а, возможно, и глобального масштаба. Такие силы не бывают «независимыми». Они либо служат государству, либо становятся его проблемой… Третьего не дано.

Он сделал небольшую паузу, позволяя мне вдуматься в его слова, и продолжил:

— После сегодняшней демонстрации ваших возможностей, пусть и в экстремальной ситуации, у нас больше нет сомнений, что вы — не просто сильный носитель, а самый настоящий инструмент, способный решать задачи, недоступные целым армейским подразделениям, и такой инструмент просто обязан находиться в надёжных руках.

Мне крайне не понравилось слово «инструмент», но здесь и сейчас возражать было глупо, потому я постарался взять себя в руки, и настороженно спросил:

— Что вы предлагаете?

Александр Леонидович откинулся на своём кресле, и произнёс:

— Мы немного переработали ваше предложение и решили предложить вам вступить в специальное подразделение при Совете Безопасности. Формально — вы будете числиться офицером, а фактически — получите статус оператора особого назначения с максимальной степенью свободы в рамках поставленных задач.

Вы будете получать целевые задания высочайшего уровня сложности: нейтрализация аномальных угроз, проникновение в закрытые зоны, работа с… особыми контингентами носителей, а взамен — полная легитимность, доступ к любым ресурсам государства для вашего развития, защита вас и ваших близких, ну и, разумеется, ваш друг Илья будет включён в программу, соответствующую его потенциалу.

Это предложение было крайне серьёзно, и вместе с тем — намного опаснее всего, чем я до этого занимался, да и вообще… Если в него вдуматься — возникало очень много вопросов, относительно моего самостоятельного пребывания в Сиале, которого, похоже, не предполагалось.

— А если я откажусь? — спросил я, уже догадываясь, что услышу в ответ.

Александр Леонидович немного помолчал, затем слегка улыбнулся, вот только улыбка его глаз не касалась, и выглядела от этого… жутковато.

— Вы не откажетесь, потому что вы умный человек, Сергей Игоревич, и прекрасно понимаете, что в одиночку, даже с пятью кольцами, вы не справитесь с тем, что грядёт. То существо, в Калининграде, было лишь первым звоночком. Мир ломается, Сергей Игоревич, и в образовавшиеся щели проникают такие вещи, по сравнению с которыми ваши культисты — безобидные насекомые.

Государство — это конечно крайне тяжёлая и неповоротливая машина, но именно эта машина способна дать вам крышу, разведданные, поддержку и… цель. Без этого вы останетесь просто сильным парнем, которого рано или поздно либо съедят более крупные хищники, либо накроет волной событий, которым вы не сможете противостоять в одиночку.

Он встал, подошёл к небольшому сейфу в углу кабинета, набрал код и достал оттуда толстую папку с грифом «ОВ» — «Особой важности».

— Здесь — досье на инциденты за последнюю неделю, с которыми не смогли справиться обычные силы ДКАР, куда входят аномалии уровня «город-призрак» в Сибири, а так же необъяснимые массовые исчезновения носителей на Урале… — Он положил папку на стол передо мной, после чего продолжил крайне серьёзным голосом:

— Это, Сергей Игоревич, не какое-то далёкое будущее с туманными угрозами, а самое что ни на есть настоящее. И оно требует внимания именно таких людей, как вы.

Я решил не отвечать на эту замануху, молча открывая предложенную мне папку с грифом «ОВ», и как только я это сделал, то на первом же листе обнаружил спутниковые снимки участка тайги, на которых чётко просматривался… город, а точнее, тени зданий, которых не существовало в этой реальности.

Рядом с этими фото находилась подпись: «Аномалия „Город-призрак“, Красноярский край. Радиус действия — 15 км. Две попытки изучения с последующей зачисткой силами ДКАР провалены. Потери: 47 носителей (круги 2–4), 3 единицы тяжёлой техники».

На следующем листе меня встретил отчёт о исчезновении целого патруля из пяти носителей третьего круга на Урале. Они вошли в стандартный средний данж, и… не вышли. Просто исчезли, а портал от этого странного данжа остался на месте, и не думал куда-то исчезать.

После этого я увидел размытые фотографии с места ритуального убийства в заброшенном храме под Воронежем, где какие-то гении нарисовали на полу сложную геометрическую фигуру, а вокруг этого шедевра живописи валялись высушенные, мумифицированные оболочки человеческих тел. Подпись: «Предполагаемая деятельность культа „Пожирателей снов“. Связь с аномалиями регионе».

Дальше я смотреть не стал, а просто закрыл папку, после чего для надёжности отодвинул её от себя. Хозяин кабинета был чертовски прав… Все эти события, они разом показали мне, что ситуация не настолько радужна, как мне это казалось, но самое ужасное заключалось в том, что это только те моменты, которые известны государству, а сколько есть похожих моментов, которые ему неизвестны? Вот то-то и оно…

— Это, конечно, всё очень… впечатляюще, — начал я, с трудом подбирая слова, и ткнув пальцем в зловещую папку, добавил: