— А участвовать тоже все могут? — спросила я. — Со своим товаром? Нужно как-то прилавок сделать? Какой-то взнос?
— Да ты никак участвовать собралась? — удивилась Марья Алексеевна.
— По мере сил. Сегодня его светлость, — я поклонилась князю, — очень мне помог от лица дворянской опеки. Долг платежом красен. Мука не слишком дорога, патока…
— Патоки я вам и бесплатно бочку пришлю, — пожал плечами князь. — Ради такого дела.
— Вы очень добры. Остальное… тоже подъемно. Пряностей у меня немного есть. Сироты из приюта нуждаются явно больше меня.
— Вот это дело говоришь, — хлопнула себя по коленям Марья Алексеевна. — Что ж, место тебе я найду. Пряники там, конечно, не только твои будут, но думаю, если старухи вроде меня твои распробуют — сметут. Еще и домой прихватят. Пуд осилишь?
— Осилю, — кивнула я.
— Так тому и быть. Но смотри, если поймешь, что не справляешься, накануне мне весточку пошли.
— Непременно.
Прощалась я по всем правилам. Реверанс княгине. Поклон князю. Благодарности за гостеприимство. Марья Алексеевна обняла меня, велела заходить в гости и не стесняться.
Лакей подал шубу. Я накинула платок, вышла на крыльцо.
Холод ударил в лицо. Морозный воздух обжег легкие.
Я остановилась на ступеньках.
Пуд. Шестнадцать килограммов пряников.
Если брать по сорок граммов на штуку… Я попыталась прикинуть в уме. Четыреста. Четыреста пряников.
На кухне — только я и Нюрка. Печь одна. Противни… два, от силы три за раз. Патока… хватит ли той что у меня уже есть? Тесто месить. Раскатывать. Вырезать. Выпекать. Остужать. Упаковывать.
Четыреста штук.
За три дня.
Господи, во что я ввязалась⁈