Сказать может каждый, очернить проще простого, но нужны доказательства. Такие доказательства, чтобы Демьян поверил. Мне не хотелось, чтобы он подумал, что я наговариваю на его отца.

― Давай сделаем заказ и пока нам его готовят, ты соберёшься с мыслями, ― проговорил Демьян, а я вздрогнула и опасливо на него покосилась. Неужели он читает мои мысли?

― Нет, мысли я не читаю, ― заметив мой взгляд, успокоил он. ― Твоё лицо так красноречиво отражает сомнения, которые тебя одолевают.

Я покраснела и уткнулась в меню, которое знала наизусть.

Подошедшему официанту Демьян скомандовал:

― Пирожное «Чёрный лес» и «Тирамису», чёрный кофе и… ― он выразительно посмотрел на меня.

― Моккачино, ― улыбнувшись, подсказала я, и официант удалился.

― Что ты заказала? Никогда не слышал о таком кофе, ― произнёс Демьян, давая мне время, настроится на разговор. И я была ему благодарна за это

― Это эспрессо с горячим шоколадом, молоком, сливками и пенкой, ― улыбнулась я.

― Как мудрёно, но я запомню.

― Поверь, не стоит, ― положила я ему ладонь на руку, ― каждый раз беру новый кофе или заказываю чай. Люблю новые вкусы.

Официант принёс нам заказ. Наверно, я могу называть его сводным братом, вот только почему-то не хотелось.

― Так, что ты мне хотела сказать, что отец так взбеленился? ― Спросил он, сделав глоток обжигающего кофе.

Я отломила кусочек пирожного и отправила его в рот, оттягивая момент истины.

― Демьян, понимаешь, у нас с твоим отцом сложились не очень хорошие отношения, ― начала я.

― Я уже это понял по поведению Дарины, ― ответил он, внимательно наблюдая за мной.

― На самом деле у неё есть все основания не любить отчима, впрочем, как и у Яры, ― я снова занялась пирожным, а Демьян молча ждал продолжения. ― Яру он вообще отправил в «Лавенгуш».

― Тебе же не удастся долго от меня скрывать, ― подбодрил меня он. ― Ты же позвала меня не для того, чтобы попить со мной кофе.

― И для этого тоже, ― бросила я на него лукавый взгляд.

― Тогда мне приятно вдвойне, постараюсь оправдать твоё доверие. В Карпатах удивительно красивая зима, я бы хотел показать тебе академию в снегу, ― он накрыл мою руку своей.

― А Осенний бал? ― Удивилась я. ― Разве нас туда не пригласили?

― Вам лучше не появляться на Балу Предков, ― серьёзно ответил Демьян. ― Слишком много тёмных магов и четыре красивых светлых ведьмы.

― Да, весь год в одном зале, ― засмеялась я.

― Весь год, круговорот жизни и смерти, колесо года, ― задумчиво пробормотал Демьян. ― Как интересно.

― Что интересно?

― То, что в вашей семье магия всего года.

― Ну, да это отличительная черта Тумановых. В этом наша сила.

Демьян нервно барабанил пальцами по столу. Казалось, что он обдумывает что-то важное.

― Так, почему отец отправил Яру в тёмную академию? ― Не забыл, зачем мы сбежали из дома.

― Полозов домогался Ярославу, ― тихо сказала я и замерла, боясь поднять на Демьяна глаза.

Как он воспримет эту новость?

― Да, нет, ты, что Яра же совсем ребёнок, особенно для отца, ― сказал он. ― Может, ты ошиблась? Или…

― Что или? ― С вызовом спросила я, уже догадываясь, к чему он клонит.

― А Дарину не домогался? ― Расчётливо спросил Демьян. ― Тебя?

Я только кивнула.

― Значит, всех четверых, ― пробормотал он себе под нос. ― Однако.

― Ты знаешь, почему он так делает?

― Делает? ― Холодным, словно замогильным голосом произнёс Демьян. ― Он до сих пор распускает руки и пытается затащить тебя в постель.

Его глаза начали светиться голубым огнём. Вокруг заклубилась тёмная дымка. Тёмная магия в центре светлой империи. Неслыханно.

― Успокойся, Демьян, ― я стала поглаживать его по руке, но тьма, обнимающая его, становилась всё гуще и гуще.

И тогда я решилась на неслыханный поступок. Если бы не его магия, вышедшая из-под контроля, я бы никогда не решилась на это.

Глава 44

Глава 44

Демьян Полозов

Чистейшая ярость охватила меня. Почему-то я сразу поверил Миле. Страшное обвинение словно легло на все те подозрения, которые давно терзали меня.

Отец обезумел. Ему не нужна ни Ярослава, ни кто другой из женщин Тумановых. Он хочет власти. А власть могут дать только они четверо, если я правильно догадался.

Но то, что он хочет использовать Милу, вызвало первобытную ярость. Голова перестала работать. Я забыл, где нахожусь. Единственное желание терзало душу ― удить отца. Я не мог позволить ему затащить в постель Милу. Только не её.

Тёмная магия выходила из-под контроля, но я ничего не мог поделать. Чем сильнее я подавлял гнев, тем больше терял контроль над магией.

Я уже не видел ни Милы, ни других, не понимал, где нахожусь. Первобытная сила требовала уничтожить того, кто покусился на мою женщину.

Холодные губы обожгли мои. Холод пробирался от губ дальше по телу, сковывая меня и мою магию.

― У тебя даже ресницы в инее, ― извиняющимся тоном произнесла Мила.

― Что ты сделала? ― Дрожащим от холода голосом произнёс я. Руки не слушались, ног я вообще не чувствовал.

― Заморозила тебя немного, ― тепло улыбнулась она и слегка смутилась. ― Теперь тебя надо согреть.

― Звучит соблазнительно, ― я подал ей руку, пальцы не гнулись. Кинул на стол купюры не считая.

― Только звучит, ― снова заморозила меня ответом Мила.

Мы вышли на улицу. Она взяла меня под руку и повела к машине.

― Я живу здесь недалеко, предлагаю зайти, согреться.

Её слова ошарашили меня, казалось, что мозг из-за переохлаждения неправильно воспринимает слова.

― Не думай ничего такого, ― усмехнулась она. ― Горячий чай на травах с мёдом, тёплые носки и плед, сначала горячая ванна.

― И это ты называешь ничего такого, ― зябко поёжился я. Печка в машине ещё не начала работать в полную силу.

Мила звонко рассмеялась, слегка запрокинув голову, я засмотрелся на неё. Поборов жгучее желание припасть губами к её ключице, я, судорожно вздохнув, отвернулся.

Когда мы подъехали к её маленькому домику, я уже привёл мысли, а главное, желания в порядок. Но как же я ошибался.

Дома Мила расслабилась и вела себя естественно, а мне срочно была нужна не горячая ванна, а холодный душ.

В своих обтягивающих лосинах и коротком платьице она выглядела слишком соблазнительно, чтобы доводы разума взяли вверх над желанием.

― Ванна готова, ― сказала она. ― Иди мойся. Я положила чистые полотенца и халат отца.

У меня перехватило дыхание. Она позволит мне надеть личную вещь отца. Для меня это был доверительный жест, показывающий, что, я ей не безразличен.

― Я пока приготовлю лёгкий ужин, ― она легонько подтолкнула меня в сторону ванной комнаты.

Нежась в горячей воде с ароматом трав и морской солью, я прекрасно понимал, что не могу оставить её здесь одну.

«Демьян, остынь, ― кричал внутренний голос. ― Она до тебя прекрасно жила одна и в помощи не нуждалась».

Насчёт помощи — сомнительный тезис. Мне кажется, что её необходимо защитить от отца. Он ни перед чем не остановится, тем более что до Осеннего бала осталось совсем мало времени.

Я до конца не понимал смысла обряда и что он хочет им добиться. Власть, это понятно, но власть бывает разная. Какую именно жаждет отец, я не знал и даже не догадывался.

― Ты там заснул, что ли? ― Услышал я из коридора мелодичный голос Милы.

― Выхожу, ― крикнул я, а про себя пробубнил: ― сначала заморозила, а потом ещё и оттаять не даёт.

Натянув на себя халат отца Милы, который оказался мне впору, я, потуже, затянув пояс, вышел из ванной.

― Я всё слышала, ― уперев руки в бока, стояла Богумила с грозным видом.

― Тебе только скалки не хватает, ― рассмеялся я.

Развернувшись, она пошла по коридору бёдра соблазнительно покачивались. С трудом оторвав взгляд от соблазнительных округлостей, я стал смотреть ей в затылок.

Мы вышли на кухню. Мила уже накрыла на стол лёгкий ужин. Кого попало на кухне не кормят. Кухня — сердце дома, и там удостаиваются чести пить чай только дорогие сердцу гости.

Я счёл это ещё одним знаком симпатии ко мне.

― Лазанья или жульен? ― Спросила она меня.

― Давай жульен, ― вздохнул я.

― Не любишь жульен?

― Да, я и лазанью не особо люблю, ― ответил я. ― Знаешь, о чём мечтаю? О хрустящей жареной картошке с солёными грибами.

Её глаза радостно заблестели:

― Договорились, в следующий раз будет тебе картошка с грибами. Я, кстати, тоже её люблю.

Следующий раз! Моё сердце сделало тройное сальто. У нас будет следующий раз. Радуюсь, как подросток первому свиданию.

― Горячий чай с малиной, ― поставила она передо мной кружку, от которой шёл пар. ― Пока ты ешь, он немного остынет и можно будет положить мёд.

Он присела возле меня, словно из воздуха достав тёплые вязаные носки.

― Надевай, ― приказала она, и это был самый желанный приказ. Носки согрели не только сердце, но и душу.

В тот момент на кухне Милы я не думал о том, как буду возвращаться, о заговоре в академии и о жестоком поступке отца. Я наслаждался нашей близостью. Нет, не физической, а близостью душ. Мы молчали, и это было так естественно. Никогда ещё мне не было с женщиной так хорошо без постели.

Она смотрела на меня своими бездонными глазами, в которых я тонул и улыбалась. А я, как дурак улыбался в ответ, забыв о жульене, лазанье и горячем чае.

― Может, пойдём в гостиную, ― предложила она. ― Включим фильм, будем есть и смотреть.

Я кивнул, соглашаясь, клянусь, в тот момент я с радостью спустился бы с ней в подземное царство Велеса.