— Я тоже буду тренером, — заявил он мне однажды утром, пока я варила кофе. — В твоем клубе. Ты учишь девчонок драться, я буду делать из ваших мужиков настоящих воинов. У меня опыт — помнишь моих сорванцов в школе одаренных?

Я закатила глаза:

— Алекс, здесь нет энергии. Ты не сможешь просто… ну знаешь, усилить удар молнией.

— Зато смогу научить их реальным приемам. Без фокусов. И вообще, я видел твои тренировки — твои методы хороши, но мои… жестче.

Теперь мы работаем вместе: я веду группы для девушек по самообороне, он — для парней по смешанным единоборствам. Его занятия — это нечто. Он не просто показывает приемы, он мотивирует.

— Слушайте, пацаны, — говорит он им с тем своим командным тоном, — сила не в мышцах, а в голове. Представьте, что от этого зависит ваша жизнь. Или жизнь тех, кого вы любите.

Девушки из моей группы то и дело заглядывают в его зал, краснея и хихикая — без рубашки он выглядит как бог с обложки фитнес-журнала.

Я ловлю себя на том, что ревную, но это приятная ревность. Потому что по вечерам он возвращается ко мне, обнимает сзади на кухне и шепчет:

— Ты моя, Вета. Я твой.

Жизнь наладилась. Мы гуляем по парку, где нет светящихся деревьев, но есть обычные яблони. Смотрим фильмы — Алекс фыркает на фантастику: «Они ничего не понимают в энергии!»

Секс? О, он стал… другим. Без энергетических разрядов, но с той же, нет — даже с большей страстью. Медленнее, нежнее иногда, но все равно как пожар.

— Здесь все по-настоящему, — говорит он, проводя пальцами по моей спине. Мы стояли, тяжело дыша, он обнимал меня сзади, целуя шею.

— Я люблю тебя, — прошептал он снова, уже без той яростной нотки, а тихо, почти благоговейно.

Я повернулась в его объятиях, уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый запах — кожа, мужчина и чуть металла, который, кажется, остался с того мира.

— Я тоже тебя люблю, — ответила наконец.

Мы рухнули на кровать, мокрые, уставшие, счастливые. Я свернулась калачиком у него под боком, лениво водя пальцем по его рельефному прессу. Алекс лежал на спине, глядя в потолок, и улыбался той редкой, почти мальчишеской улыбкой, когда думает, что никто не видит.

И тут раздался звонок в дверь. Резкий, настойчивый — три раза подряд.

Алекс резко сел, мышцы напряглись инстинктивно, как будто ждал атаки.

— Это доставка, — сказал он, уже вставая. — Я заказывал тебе ту дурацкую пиццу с ананасами, которую ты любишь. Но все-таки боги этого времени придумали гениальную вещь — еда приезжает сама, без всякой энергии. Пойду открою.

Он натянул только низко спущенные спортивные штаны, которые едва держались на бедрах, и пошел к двери босиком. Я осталась в постели, лениво натянув на себя простыню, и улыбнулась его спине — широкой, покрытой свежими следами моих ногтей.