Для Стаси это прозвучало несколько наивно, но она кивнула, чтобы успокоить сестру.
— Ну, ведь Фёдор сказал, что Никиту нашли, — напомнила Татьяна.
— Да, — кивнула Стася, — только вот, что-то у меня сердце неспокойно, — добавила она после паузы, — как будто что-то уже произошло… или должно произойти.
Было уже поздно, но сёстры всё равно пошли к Алёше, знали что он без них не уснёт.
* * *
Мальчишка за день сильно уставал, дел у будущего императора было много, готовился к лицею, плюс ещё занимался разными дисциплинами.
— Алёша, — спросила его Стася, — пойдёшь завтра со мной на Совет?
Она знала, что Алёше там обычно скучно, но он понимал, что ходить надо, и не просто ходить, а слушать, впитывать.
— Я на завтра планировал урок верховой езды, — сказал Алёша, слегка поморщившись и поглядывая на сестёр, — но, если ты хочешь, чтобы я пошёл на Совет, могу перенести.
Алёша старался говорить как взрослый, и Стася с ним также общалась.
— На совете, Алексей, будут обсуждаться вопросы реформы образования для бахов. Мне кажется, тебе надо там быть, — спокойно пояснила Стася.
Алексей вздохнул, лицо его вдруг стало серьёзным. Он кивнул:
— Хорошо, я перенесу. Раз ты говоришь, что это серьёзно, значит, так и надо.
— Я тоже хочу с вами, — вдруг заявила Татьяна.
— А как же твои планы? — удивилась Стася.
— Я позвоню Константину и попрошу перенести на попозже, — ответила Таня.
— Хорошо, — согласилась Стася, порадовавшись, что Татьяна проявила заинтересованность к управлению.
Татьяна набрала воздуха и, немного смутившись, добавила:
— Стася, Алёша… А я бы вообще хотела заниматься образованием. Курировать этот вопрос.
Лицо Стаси стало серьёзным, но голос был тёплым:
— Весьма похвально, Татьяна. Буду очень благодарна, если возьмёшь на себя.
Алексей тоже важно кивнул.
Стася добавила:
— Образование для бахов важно, это определит будущее империи, но не все в Совете будут согласны.
После такого небольшого семейного совета все разошлись отдыхать.
Алёша, умотавшись за день, уснул сразу, как только лёг. А каждая из сестёр, оставшись наедине со своими мыслями, засыпала по-своему.
Таня долго лежала, представляя, как завтра свяжется с Константином через переговорник. А Стася, лёжа в своей комнате, задала только один вопрос в тишину:
— Что же с тобой случилось, Урусов?
Ответа она не получила, но и не ждала. Заснула сразу. В последнее время она уставала больше, чем прежде. А ещё, ей всё чаще хотелось спать даже днём.
* * *
Утром Татьяна проснулась в отличном настроении, внутри было то самое ощущение, когда кажется, что сегодня должно произойти что-то хорошее. «Неужели это из-за того, что я сегодня встречаюсь с ним?» — подумала она. Выглянула в окно, там было пасмурно, но Татьяне казалось, что на улице светит солнце.
На дорожках было видно, что дождь либо шёл, либо прошёл совсем недавно, они были тёмные от влаги. «Интересно, сестра сегодня тоже бегала? — подумала Татьяна, — Скорее всего, да. Кто-кто, а моя сестра никогда не пропускает тренировки».
Он уже не задумывалась о том, что это было странно, потому что в то беззаботное время, когда были живы родители, никто из сестёр не проявлял рвения к спорту.
После завтрака Татьяна вернулась в свою комнату и взяла в руки переговорник. Почему-то самой делать вызов Константину было немного волнительно, но она всё же нажала на кнопку. Он сразу принял сигнал.
— Татьяна Николаевна, — прозвучал его бархатный голос. — Константин Клементьевич, — откликнулась она.
— Неужели вы хотите отказаться? — спросил он с лёгкой улыбкой в голосе. — Ни в коем случае, Константин Клементьевич, — поспешно заверила его Татьяна, — но я бы хотела перенести встречу на более позднее время.
Почему-то ей захотелось добавить объяснение, чтобы он знал, что она не какая-нибудь лентяйка, и, что сестра ей серьёзные вопросы доверяет.
— Дело в том, что у нас сегодня на Совете будут обсуждаться вопросы образования для бахов, — сказала она, — и мне надо там быть. Я буду курировать это направление.
На той стороне повисла пауза.
— Весьма похвально, — наконец произнёс Константин, в точности повторив слова Стаси. Но от того, как он это сказал, в груди у Татьяны радостно затрепетало сердце.
— Тогда во сколько вы освободитесь? Я бы за вами зашёл, — спросил он.
Татьяна сверилась с расписанием, которое дала ей Стася, и поняла, что освободится примерно к четырём. Но Константину сказала:
— Приходите к пяти.
Она даже не отдала себе отчёта, что выставка, скорее всего, в шесть уже будет закрыта.
Совет затянулся, и Тане уже казалось, что она и вовсе не попадёт на свидание, но когда она вернулась в имение, то в гостиной обнаружила Константина, который пил чай и просматривал россимскую прессу.
— Спасибо, что дождались, — улыбнулась Татьяна
Константина ещё на Совет не приглашали, сдерживало то, что по крови чужой, но брак с россимской княжной должен был убрать этот барьер.
— Что было на Совете? — спросил Константин
Татьяна поморщилась, вспоминая, то, как половина князей «горой» встала против реформ. Как разнервничалась Стася, а она Татьяна думала, что придётся активировать защиту, иначе бы от Совета ничего не осталось.
— Всё непросто, — коротко ответила Таня.
Константин, будто бы почувствовав, что Татьяна не желает об этом говорить, не стал дальше выспрашивать и они прошли на портальную площадку, которую Стася специально организовала подальше от дома, потому как сколько бы дядя Вилли ни дорабатывал порталы, проводившие через границы, шум от них всё равно оставался.
Через несколько мгновений Константин и Татьяна вышли на площадь старого ганзейского городка, который теперь входил в состав Лестросского княжества. Когда они подошли к воротам выставки, посетителей уже не пускали, ворота работали только на выход.
Татьяна удивилась, что ни её, ни Константина не узнали. Она нарочно убрала волосы, надела шляпку, скрывавшую половину лица, а Константин, вероятно, был для жителей бывшей ганзейской страны пока ещё малоузнаваем.
— К сожалению, мы с вами опоздали на выставку, — расстроенно сказал Константин. — Ничего страшного, — ответила Татьяна, улыбнувшись, — будет повод сходить ещё раз.
Константин оживился:
— Пойдёмте тогда пить кофе?
Они пошли по одной из узких улочек и зашли в первую попавшуюся кофейню. Татьяна вспомнила, как первый раз пошла пить кофе с Константином, когда думала, что он фотограф, а он считал, что она художница.
«Как-то странно всё получается, — подумала она, — то, что должно было нас объединить, сейчас каким-то странным образом нас разъединяет».
Она решилась рассказать ему правду, но нужно было как-то подвести к разговору, не ляпать же в лоб.
— Скажите, Константин, — начала Татьяна, — а как вы представляете нашу совместную жизнь?
Константин смутился:
— Ну и вопросы у вас, Татьяна Николаевна.
Мужчина задумался, и ответ его звучал искренне:
— Я считаю, что в совместной жизни главное, уважение и доверие.
— А как же любовь? — тихо спросила Татьяна.
Лицо Константина потемнело, он нахмурился.
— Что с вами? — спросила она.
— Вы затронули очень сложный вопрос, Татьяна Николаевна, — сказал Константин, — я бы хотел любить вас, и иногда мне даже кажется, что сердце моё откликается на вас. Но буду честен. В моём сердце живёт любовь к девушке, которая исчезла, словно её и не было никогда.
— А вы не пытались её искать? — прошептала Татьяна.
— Пытался, но её нет среди живых, — глухо сказал он.
— Почему вы так считаете?
Внутри у неё что-то затрепетало. Захотелось рассказать ему всё, но…
— Потому что, если бы она была жива, — ответил Константин, — я бы её нашёл. Я бы почувствовал её… нашёл бы по той незримой связи, что между нами образовалась.
Услышав это, желание Татьяны открыть ему правду исчезло. «То есть он сидит рядом со мной, говорит, что почувствовал бы… и не чувствует?» — подумала она.
— А откуда вы уверены, что смогли бы почувствовать? — задала она вопрос с дрожью в голосе.
— Я не знаю, откуда эта уверенность, — признался Константин и опустил голову, — но я знаю, что я бы смог.
Татьяну накрыла необъяснимая обида, и она вновь не сказала ему правду.
Настроение у неё испортилось, да и Константин после этого странного разговора будто бы отдалился, больше молчал. И, при прощании, когда Константин спросил, сможет ли она завтра пойти с ним на выставку тюльпанов, Татьяна отговорилась делами по Министерству образования, которое теперь курировала.
То, что дела можно было бы перенести, она ему не сказала.
Глава 39
Глава 39
Никита стоял у окна палаты, там за окном был незнакомый ему мир, в котором он странным образом заменил другого Никиту Урусова.
Он знал, что доктора готовят его к выписке, и за ним должен приехать брат.
«Какой он? Такой же, как был там, в той жизни, откуда я исчез?» — подумал Никита.
Дверь распахнулась.
— Иван, — выдохнул он.
— Никитка! — радостно крикнул Иван, и братья обнялись.
— Ну и напугал ты нас, — сказал Иван, а Никита, держась за руку брата, будто не мог поверить, в то, что счастье ему привалило, что он снова может обнять брата, а не смотреть на него сквозь хрустальную толщу скалы в кремлёвской стене, где брат навсегда застыл, перекрыв своим телом взрыв. А вот так, живой, тёплый и родной Ванька рядом.
— Как же я по тебе соскучился, брат, — прошептал Никита.