— Да ладно, ты-то соскучился... — усмехнулся Иван, — продрых ведь весь месяц.
И он улыбнулся той самой знакомой Никите улыбкой, которую тот уже не надеялся увидеть.
— Ну что, брат, поедем домой, что ли?
— Да, — кивнул Никита, — ты знаешь, брат, половину не помню… Расскажешь по дороге?
Иван посерьёзнел, улыбка сошла с его лица.
— Всё плохо, Никита, но расскажу, что знаю, конечно. Только вот последнее, то, из-за чего, я думаю, тебя и взорвали… Этого я не знаю. Ты же как раз ко мне ехал, чтобы рассказать.
Братья вышли из палаты. В коридоре больницы было полно охраны. Никита удивлённо присвистнул:
— Ого! Целая армия.
— А что делать? Род без головы оставить нельзя, у тебя теперь тоже такая будет, если не больше, — отозвался Иван.
Так они и прошли, окружённые живым щитом, до выхода из больницы. Пока шли к выходу Иван снова улыбнулся:
— Ну брат, ты нас разорил, знаешь, что, оказывается, в этой больнице, во время последнего исследования ты всё оборудование пожёг.
— Да я не нарочно, — смущённо сказал Никита, который так до конца и не разобрался в принципах работы этого оборудования.
Иван внимательно посмотрел на Никиту, и, будто бы прислушавшись к чему-то сказал:
— Ты теперь, похоже, посильнее меня будешь, брат, — и добавил словно бы в шутку, — может, тебе род возглавить?
— Э, нет, — покачал головой Никита, — мне под твоим руководством надёжнее.
Он уже понял, что и здесь его брат такой же, как и был, спокойный, уравновешенный, взвешивающий каждое своё решение, каждое слово. Преданный роду.
— А как семья? — спросил Никита.
И с облегчением услышал в ответ, что и здесь у Ивана жена Анна Андреевна, в девичестве Голицына. И детишек тоже двое.
— Ой, по племяшкам я тоже соскучился, — сказал Никита.
— Сейчас всех увидишь. Аня уже обед приготовила, ждёт тебя, — лицо Ивана словно бы посветлело, когда он говорил о жене.
— А отец с матерью? — спросил Никита, — что с ними?
— Да, брат, крепко тебя приложило, — Иван снова помрачнел, — раз не помнишь, что отец с матерью погибли. Тебе тогда ещё восемнадцати не было. А мне пришлось род возглавить.
— Запамятовал я, — тихо ответил Никита.
— Да ничего, брат. Так-то смотрю, вроде соображаешь. Хуже было бы, если бы вообще не очнулся, — сказал Иван и, остановившись, снова обнял брата, которого думал, что уже потерял.
И Никита тоже не мог наглядеться на родное лицо.
Они вышли на улицу. Перед больницей стояло несколько огромных чёрных автомобилей каплевидной формы. У Никиты расширились глаза, он такого вообще никогда не видел.
Дверцы автомобиля с лёгким шипением отъехали вверх.
«Словно крылья распахнулись,» — подумал Никита, забираясь внутрь пахнущего кожей салона.
— Теперь только на бронированных ездим, — сказал Иван, — такие даже взрыв переживут.
— А что, не порталами? — удивлённо произнёс Никита.
— Так порталы в столице уже лет десять не работают, — пояснил брат.
Это было ещё одно изменение, о котором Никита не знал. Он заворожённо смотрел в окно автомобиля, с каким-то весёлым ужасом воспринимая ту скорость, с которой они двигались по дороге.
— А мы куда? — спросил он брата.
— Домой.
— А мы разве не в столице живём? — снова переспросил Никита.
— Нет. В столице есть пара квартир, ты, помнится, любил там останавливаться, — усмехнулся Иван и подмигнул.
Никита подумал: «Интересно, с и чего это я там любил останавливаться?», но спрашивать не стал.
Вскоре автомобиль свернул с трассы, сбавил скорость, проехал по красивой ухоженной аллее, вдоль которой стояли высокие тополя, и остановился перед большими воротами. Ворота были плотные, сквозь них ничего не было видно.
Они отъехали в стороны самостоятельно, без помощи людей, и машина въехала на большую территорию. Здесь тоже было много деревьев, и от ворот шла широкая дорога, ведущая к большому дому.
Дом был совершенно не похож на то, что в представлении Никиты можно было бы назвать «домом». Он был большой, весь из стекла и странных форм, напоминал хрустальную скалу, выросшую из земли. Никита поёжился и подумал: «И здесь Ванька в хрустале…»
Они вышли из машины.
— Дядя Никита! Дядя Никита! — закричали мальчишки, налетев ураганом.
Никита с радостью узнал в них своих племянников. А в дверях, находящихся на небольшом возвышении, появилась супруга Ивана. Никита тоже сразу её узнал, Анна Андреевна.
Ему показалось, что здесь она выглядела моложе, чем в той жизни, где он её помнил. Она была стройнее и одета странно, в обтягивающие брюки. Никита даже смутился, он никогда не видел свою сноху в таком виде.
— Здравствуй, Анна, — сказал он, стараясь не глядеть на неожиданно фигуристую супругу брата.
— Здравствуй, Никита, — обняла она его и поцеловала в щёку, — мы с Ваней очень переживали за тебя.
Никита продолжал отводить взгляд. Ему было неловко смотреть на такую красивую Анну.
«Надо будет сказать Ваньке… И чего это он ей разрешает так одеваться? Хотя, вроде, дома, не на людях…»
В доме Никиту тоже всё поразило, но он пока ни рассказывать ничего, ни расспрашивать брата не стал, и старался сильно не удивляться.
По дороге Иван рассказал, что род Урусовых держит весь Урал и Западную Сибирь, то есть почти везде, где горное дело, всё что в земле: камень, железо, руда, всё это принадлежало роду. Все шахты были их, и род был особо приближён к Императору.
— Императором сейчас Николай, — добавил Иван, усмехнувшись, — а то вдруг ты и это забыл.
Никита подумал: «Забыл бы, если бы знал. Значит, не было здесь этой баховой революции…». Но у брата пока спрашивать не стал.
Вообще, Россимская империя была разделена на шесть основных регионов. Шесть князей из двенадцати правили этими частями — Урусовы, Троекуровы, Шаховские, Воронцовы, Юсуповы и Голицыны. Остальные шесть отвечали за технологии, и у каждого рода была своя область: род Сапеги — за биологию, род Вяземских — за лекарственное дело, род Горчаковых — за развитие каких-то цифровых технологий, что это за технологии такие, Никита не знал но решил уточнит позже, род Черкасских, входил в клан Урусовых и развивал энергетику, род Путятиных отвечал за аэродинамику, а Репнины за нечто совершенно Никите незнакомое, какие-то медиатехнологии.
— Такое разделение весьма эффективно, — говорил Иван, — во-первых, шесть родов в управлении землёй, это не двенадцать разрозненных наделов. А во-вторых, разделение на тех, кто правит землёй, и тех, кто отвечает за технологии, даёт баланс власти. Хотя многие технологические роды и входят в союзы с земельными.
Потом взглянул на брата и ещё раз уточнил, словно бы сомневаясь, что тот помнит:
— Ну и во главе всего Император.
— А ты, Никитка, обнаружил заговор, — сказал Иван, после того как разъяснил брату ситуацию, — полгода назад Император нас с тобой вызвал, сказал, что больше пока никому доверять не может и попросил заняться расследованием.
Иван усмехнулся:
— Мы вроде как единственный род, который ни на что больше не претендует, а сами достаточно сильны, что нас никто «съесть не может». Ну ты и занялся, ведь помимо того, что ты возглавляешь разведку рода, ты ещё и разведку Империи возглавляешь.
Голос Ивана дрогнул:
— И что-то ты обнаружил.
Он сделал паузу, затем продолжил:
— Ты мне позвонил в тот день и сказал: «Жди, Ваня. Сказать не могу, только при встрече. Но это очень серьёзно». И всё.
Иван вздохнул, бросив на брата внимательный взгляд:
— После этого я увидел тебя только в больнице. Ты лежал, опутанный проводами, без ног и без рук. И доктора-бахи, и магические лекари все разводили руками, сомневаясь, что удастся тебе выжить. Но ты продолжал жить, хотя и не приходил в себя.
Он замолчал на миг, вспоминая, и тихо добавил:
— И уже в больнице несколько раз тебя пытались добить. Я приказал освободить больничное крыло, чтобы кроме тебя там больше никого не было, и было проще тебя охранять.
Улыбка мелькнула на лице Ивана:
— И ты, братка, оправдал доверие, выжил-таки. Ты помнишь, что хотел мне сказать?
Никита отрицательно покачал головой:
— Нет, брат… не помню. Но я вспомню, я обязательно вспомню.
За обедом в доме брата они, конечно, уже не говорили о делах. У Никиты неожиданно появился аппетит. Хотя еда была, ну не сказать, чтобы непривычной, но точно не такой обильно-жирной, как он привык раньше, в той жизни.
Когда обед закончился, Иван усмехнулся и спросил:
— Ты что, сегодня отдыхать будешь или с невестой встретишься?
Никита вздрогнул, удивлённо взглянул на брата и подумал: «У меня есть невеста?.. И кто же она?..»
Глава 40
Глава 40
Совет, на который Стася пошла вместе с Татьяной и Алексеем, на котором планировали обсуждать образовательные реформы, вышел совсем не таким, как они ожидали.
Стася настаивала на том, чтобы дети бахов получили возможность учиться вместе с альтами, получая такой же уровень образования, как и дети дворянских фамилий, с поправкой на отсутствие магии, конечно.
Но это предложение встретило яростное сопротивление со стороны некоторых родов.
В принципе, Стася этого ожидала и даже где-то была к этому готова. Единственное, чего она не ожидала, так это того, что Совет разделится настолько, что фракция, не поддержавшая её идею, смогла заблокировать финальное решение.
Самыми яростными противниками оказались Репнины, Черкасские, Юсуповы и Путятины. А вот князь Вяземский, глава Совета, воздержался.