— Слово «любовь» происходит от латинского «a mors», что означает «без смерти». Знаешь, а ведь латиняне соображали: истинная любовь не знает смерти. Думаю, в мире много вещей, которые нельзя объяснить. Например — что я почувствовал в миг, когда потерял свой фатум.

— Есть и другие вещи, которых я не понимаю и вряд ли пойму когда-либо. Как можно не знать, когда случится твоя последняя ласка, последняя прогулка, последний поцелуй, последний смех или последнее «я тебя люблю». Как можно жить с осознанием того, что то, что есть сегодня, завтра может исчезнуть.

— Год назад боги помиловали меня, уничтожив проклятие. Много позже я узнал, что они вдобавок подарили мне бессмертие. Они не понимают. Зачем мне возможность целовать, если я не могу целовать тебя? Зачем мне вечность, если я не могу провести её рядом с тобой?

— Наверное, поэтому говорят, что жизнь сложна и непредсказуема. Потому что, вероятно, если ты знаешь, что это последнее объятие — ты прижимаешь крепче. Последний поцелуй ты растягиваешь как можно дольше. Последнее «я тебя люблю» ты почти кричишь, чтобы впечатать его в воздух и дышать им в надежде никогда не потерять.

— Я знаю, бывают случаи, когда знание облегчает боль, а бывает — когда чем больше знаешь, тем больнее. Поэтому я не могу сказать, смягчило бы знание о будущем удар от твоей смерти или же, как это случилось с течением времени, только усилило бы его.

— Но одно я могу сказать точно. Если бы я только мог представить нечто подобное, я бы раньше рассказал тебе правду о своей жизни. Я бы стер те гнусные слухи, что ходят обо мне и которым ты, судя по всему, поверила, даже ничего не спросив. Но я не успел, флечасо. Время поимело меня еще раз, тем же способом, что и всегда…

Я оборвал фразу и замолчал, чтобы просто подышать. Просто дышать, хотя это казалось таким сложным действием. Мне нужен был воздух. Затем я поднялся и подошел к снимку, чтобы еще раз рассмотреть его вблизи. Я склонил голову и большим пальцем коснулся той части фото, где была она.

Краем глаза я заметил через стеклянную дверь террасы, что на улице уже спустилась ночь. Вглядываясь в черноту мглы, я до боли закусил губу. Мой голос опустился до едва различимого шепота, обращенного скорее к самому себе, чем к ней.

— Я люблю тебя, флечасо, где бы ты ни была.

В ту ночь небо было полно звезд. И я улыбнулся.