Я лишь качаю головой.

— Думаю, это и был её план с самого начала, — говорит она. — Убедить меня выйти за богатого лорда, а затем занять моё место в его постели, убеждая меня, что для нас лучше остаться платоническими подругами. Все выгоды знатного брака без какой-либо ответственности. Я могла быть влюбленной дурой, но я не была идиоткой и не позволила бы ей так с собой обращаться. Я сообщила ей, что как только я выйду замуж, ей понадобятся собственное жилье и собственный доход. Она пригрозила уйти. Я не стала её удерживать.

— И вас обвинили в том, что вы её прогнали.

— Она мастерски умеет перекладывать вину на меня, при этом делая вид, будто стоит за меня горой.

— И всё же вы позволили ей вернуться.

— Это самая унизительная часть. Сара годами пыталась со мной помириться. Каждый раз, когда её дела шли прахом, я получала очень милое письмо с мольбами о прощении. Я отвечала чеком, без единой приписки. Пару месяцев назад, когда у меня самой начались трудности, и я очень нуждалась в друге, она появилась на моем пороге. Я давно простила её за то, что она соблазнила моего мужа. В конце концов, женщины постоянно имитируют интерес к мужчинам ради выгоды. Я держала её на расстоянии, потому что боялась, какой еще вред она может причинить, но она вернулась такой пришибленной и раскаявшейся, что я решила возобновить дружбу. Только дружбу. А потом Гордон заболел, и…

— Вам нужен был кто-то рядом, и она оказалась тут как тут.

Снова кривая усмешка.

— Моя самая верная опора.

Мы достигли ворот тюрьмы. Адвокат Эннис уже ждет нас. Он не пытается её отговорить, очевидно, знает, что это бесполезно. Пока мы идем, он лишь объясняет, как всё будет происходить; Эннис рассеянно кивает.

В ту ночь, когда я провалилась во времени, я пробегала мимо «тени виселицы» в современном районе Грассмаркет и размышляла об этом мрачном напоминании. Прошло всего несколько лет с тех пор, как казни стали закрытыми. Теперь их проводят здесь, в тюрьме Калтон, в специально выстроенной для этого камере. Именно туда ведет нас адвокат Эннис.

Там собралось от силы полдюжины человек, и все, кроме нас, кажется, присутствуют при исполнении официальных обязанностей.

— У Сары нет семьи? — шепчу я.

— Она давно порвала с ними, — отвечает Эннис. — Они были лавочниками. Достойные люди, которые тратили каждый шиллинг, чтобы отправить её в хорошую школу, а она даже «спасибо» им не сказала.

Они были лишь ступенькой на лестнице вверх, и как только она её миновала, то больше не оглядывалась. О, она могла бы вспомнить о них в моменты крайней нужды, как сделала это с Эннис, но тот факт, что их здесь нет, говорит обо всём.