Такой будет эта история, и Эннис никогда от неё не отмоется, потому что это слишком хороший сюжет: хрупкая дева в беде и бессердечная стерва, идеально закрепившиеся в своих ролях.

Палач делает шаг вперед, и волоски у меня на затылке встают дыбом, когда я вспоминаю слова женщины, за которой мы следовали в самом начале этого дела.

«Похоже, не мне стоит беспокоиться о визите в уборную Калкрафта».

Неужели это и есть человек, стоящий за прозвищем виселицы? Уильям Калкрафт? Я не вижу его лица. Он в капюшоне и молчалив, когда выходит делать свою работу.

Прежде чем Саре связывают руки, прежде чем на её голову надевают колпак, она в последний раз смотрит на Эннис, посылает ей воздушный поцелуй и произносит:

— Надеюсь, ты никогда не встретишь мне равную, дорогая Эннис.

— Молю об этом, — шепчет Эннис.

А затем накидывают веревку, открывается люк, и Сара проваливается вниз.

Глава Сорок Девятая

Эннис хотела, чтобы я вернулась в дом вместе с ней. Теперь, когда всё кончено, нет нужды скрывать, где я была. Вместо этого я прошу высадить меня, как только мы въезжаем в Новый город, и иду остаток пути пешком.

Я вхожу через заднюю дверь. Сверху доносятся голоса. Айла и Грей в гостиной — утешают сестру, насколько Эннис это позволяет.

Я стою и слушаю их, и надеюсь, что Эннис всё же позволит им это. Надеюсь, она понимает, какое сокровище её семья. Она ведь отвернулась от них, и у них были все причины не пускать её обратно в свою жизнь. Так же, как у самой Эннис были все причины не идти сегодня на казнь Сары. Но порой мы способны отложить в сторону собственную боль и поступить так, как считаем правильным. Эннис сегодня так и сделала. Айла и Грей делали это для Эннис с самого начала расследования, и я чертовски надеюсь, что она это оценит и сделает то, чего не смогла Сара: докажет, что достойна любви, которую когда-то выбросила.

Я подумываю подняться к себе, но мне хочется быть в другом месте. Как бы я ни полюбила свою уютную каморку на чердаке, сейчас она — лишь напоминание о том, где я нахожусь. О том, кто я такая.

Видеть смерть Сары было…

Я колеблюсь, стоит ли называть это травмой. В конце концов, я и раньше видела, как умирают люди. Люди, которые заслуживали этого куда меньше. Всего несколько недель назад я держала на руках человека, уходящего из жизни, и просила прощения за его преступления. По сравнению с тем случаем, зрелище Сары — с закрытым лицом проваливающейся в люк виселицы — должно бы быстро поблекнуть, превратившись в просто неприятное воспоминание.