Обо всём.

Она осталась один на один с заклятым врагом и не сводила с него глаз.

– Добрейшего дня, – подмигнул Уолтер. – Надеюсь, успели соскучиться по мне?

Вероятно, он усмехнулся, но утверждать наверняка Джейн не могла, потому что нижнюю часть его лица закрывал чёрный платок, как будто Норрингтон был обычным грабителем, желавшим утаить свою личность. На вопрос она не ответила, зная, что он задан для виду. Это напоминало некую церемонию, своеобразную традицию, и на самом деле Уолтеру не требовалось спрашивать. Он забрался так глубоко под кожу, что Джейн даже при всём желании не сумела бы избавиться от своего грешного влечения. Оставалось самое сложное: прервать пророчный круг, не выдав этого влечения, и, разумеется, не свалиться с крыши под колёса поезда.

– Значит, снова развлекаешься? – Джейн тоже усмехнулась. – Вывел из строя систему управления?

– И возглавил банду, грабящую поезда, – с непосредственным весельем подчеркнул Уолтер.

На миг ей почудилось, что он ведёт себя как ребёнок, столкнувший одну роту деревянных солдатиков с другой, и с восторгом наблюдающий за исходом битвы, которую сам же затеял. «Понимает ли он, что в его руках живые люди, а не игрушки? Или играть живыми людьми интереснее?» – Джейн отогнала нелепую мысль. Безусловно, Уолтер всё прекрасно понимал. То, что для него было шалостью, большинству обычных людей сулило смертный приговор. Он упивался страхом, горем и ненавистью, верша чужие судьбы. Сузив глаза, Джейн смерила его пристальным взглядом. Ей не требовалось вспоминать, как выглядит его лицо, ведь каждая чёрточка уже давно отпечаталась в памяти. И всё же теперь, когда платок оставил открытыми только глаза и лоб, Уолтер притягивал и манил даже сильнее обычного. У него не имелось нужды строить из себя неуловимого преступника или загадочного рокового красавца, не перед кем было разыгрывать спектакль: зрительница всего одна, и она давно изучила все уловки. Однако Норрингтон всё равно так поступал, черпая из своих представлений немалое удовольствие.

– Как долго вы планируете любоваться мной? – нахально поинтересовался он. – Или это вы размышляете, разобьюсь ли я, если сбросить меня с крыши?

Если бы Джейн ответила честно, ей пришлось бы признаться: она думала о том, что будет, если сорвать с его лица платок, прижаться губами к губам, выпить эту ядовитую усмешку, оборвать язвительные смешки и на пике опасности поцеловать его, точно не существует ни ревущего поезда, ни смертельной опасности, а есть только они двое. Доставлять Уолтеру такое удовольствие Джейн не стала.