Тот перебил его, огрызнувшись:

– Причём тут я! Глядите сами: все приборы вышли из строя. Я уже сделал всё, что мог, и кочегару велел не подавать пока угля. А толку!

Склонившись над датчиками, Оллгуд растерянно пригляделся к показателям.

– Это же нонсенс! – его глаза расширились. – Такие параметры в принципе невозможны!

– О чём я и говорю. Стоило сказать, что поезд собран неплохо, как всё скунсу под хвост пошло!

Со щёк Уильяма сошла вся краска. Он не верил тому, что видел.

– Всё рассчитано до мельчайших нюансов… – сипло выдохнул он.

– Надо скорее найти способ затормозить состав, верно? – с опаской уточнила Маргарет.

Оллгуд даже не ответил: молниеносно перебирая в уме все возможные варианты, он прикладывал все усилия к тому, чтобы устранить сбой. Несмотря на его старания, попытки оказались тщетными. Джейн видела, как дрожат его пальцы. Ещё несколько минут назад Уильям ощущал себя в своей стихии, а теперь стремительно терял контроль над ситуацией.

– Что нас ждёт, если поезд станет неуправляемым? – отрывисто спросил Ральф.

– Мы не впишемся в поворот, – ответил машинист, даже не пытаясь скрыть страх. – Перед туннелем справа – ущелье. Вот туда как раз и рухнем…

– Надо отцепить вагоны, – неожиданно для всех сказал Куана. – Из того, что я вижу, ясно: без самого первого из них, изрыгающего дым, они не движутся.

– Верно! – воскликнул Уильям, обернувшись к нему. – Это крайне рискованно. Однако… В сложившихся обстоятельствах, это, по всей видимости, единственный выход.

– Люди могут пострадать! – помрачнел Ривз.

– Если ничего не предпринять, жертв будет несоизмеримо больше. – Оллгуду пришлось возразить.

– Нельзя забывать и про лошадей, – добавил Куана. – Они не сумеют выбраться из вагона, если не помочь им!

Внезапно что-то в кабине лопнуло с громким треском, и помещение наполнилось паром.

– Чёрт! – выругался машинист, дуя на обожжённую ладонь.

– Нельзя медлить! – закричал Ральф и рванулся назад, к вагонам, игнорируя то, что любое резкое движение по-прежнему приносило муку: раны, нанесённые медведем, затянулись, но не перестали болеть. Куану и вовсе с трудом держали ноги. По телу разлилась слабость, зрение затуманилось. Он сжал кулаки, силясь преодолеть немощное состояние, возникшее из-за нарушенного табу, и последовал за Лейном.

В купе уже поднялся переполох.