Куана никогда не чувствовал себя чужим, находясь на природе. Теперь же, сколько он ни взывал к духам огромных секвой, окружавших его, высшие силы не отвечали на мольбы. «Это место будто без жизни. Или нет: она есть, просто течёт не так, как мы привыкли. – Без связи с духом-покровителем Куана ощущал себя почти беспомощным, хотя не собирался поддаваться унынию. – Я должен нащупать тропу снова. Иначе Джейн Хантер…»

При мысли о девушке всё внутри оборвалось. Куане было известно, что Уолтер ведёт борьбу за неё, поскольку ей хватило смелости рассказать об этом самой. Индеец понимал, что шансов выйти победителем из такой борьбы нет, и тем не менее верил до последнего, что любовь окажется сильнее, ведь Оки желал заполучить девичье сердце не ради этого чувства. Он стремился заразить его тьмой, чтобы она расползлась по венам и с каждым ударом растекалась по телу, становясь сутью. С истинным злорадством Уолтер заставил Куану увидеть все тайные желания Джейн Хантер и всё, что между ними произошло. «Это никогда не изгладится из памяти, отпечатается кровавым следом навсегда», – содрогнулся Куана. В его племени девушку, поступившую так, определили бы как предательницу и не пощадили. Он же не стал винить любимую. Его мудрости хватало на то, чтобы понять, почему Джейн тянула до последнего, пыталась сбежать от порочного влечения и всё равно поддалась ему. Его стойкости хватало на то, чтобы принять этот удар. Возможно, ему даже хватило бы великодушия, чтобы простить возлюбленную. Только нуждалась ли она в прощении?

Его солнце померкло. Его душа исходила слезами, пусть они и не касались его глаз. Какую бы боль он ни испытывал сейчас, Куане надлежало перешагнуть через неё. «Мы в безвременье. Долго находиться здесь смертным не по силам, я это чувствую. Духи, помогите мне найти тех, кого дорога привела сюда же! – Хотя никто не откликался на его зов, индеец всё же вознёс молитву. На этот раз – тому, кто стоял выше всех. – Великий Дух, смилуйся надо мной. Там, где солнце, там, где луна, там, где реют ветры и где воздух бездвижен, там всегда пребудешь и ты. Отец всего сущего, умоляю, спаси нас, выступающих против зла, убереги нас от бед и напастей, помоги нам. Услышь меня сейчас, потому что нет места, где ни простиралась бы твоя власть».

Ещё не окончив молитву, Куана услышал шаги. Характерный звук он бы ни с чем не спутал: так ступал лишь один человек из знакомых ему. Вместо ноги в землю ввинчивался деревянный протез.

– Молишься? Трата времени, – гневно бросил Джозеф. – Надо предпринять что-то, что поможет, а не говорить с пустотой!