– Да, дитя, – ласково кивнул отец.

– Вы обещали мне подарок ко дню рождения. Все, что я пожелаю. Я хочу его жизнь, – попросила Лита, умоляюще глядя на короля.

Он был уже в летах, но сохранил ясность ума и высоко держал седую голову, увенчанную короной. Роскошные одежды, сшитые из тонкой золотой ткани, подчеркивали крепость тела.

– Зачем тебе его жизнь? – нахмурился король. – Ты можешь попросить ожерелье или корону, или бал, где сможешь танцевать со своими сестрами ночь напролет.

– Не надо его казнить, – вновь попросила она.

– Тогда… – он задумался на мгновение и небрежно махнул ладонью, увенчанной перстнями. – Отсеките ему руки.

Лицо чужака стало мертвенно бледным, будто все краски схлынули, и он вдруг превратился в черно-белый рисунок.

– Нет, – сказала она, вновь глянув на отца. – Это будет так некрасиво. Отпустите его.

– Ваше золотейшество, нельзя его отпускать, – строго сказал Эргес, бросив на нее сердитый взгляд. – Пусть она выберет другой подарок.

– Я хочу этот, – капризно сказала Лита. – И тогда, в храме солнца, вдали от вас, дорогой отец, я буду помнить вашу доброту…

Глаза отца увлажнились, как всегда при упоминании о скорой разлуке.

– Я не могу отказать тебе, дитя, – вздохнул он. – Но и оставить его без наказания – тоже. Ты хоть понимаешь, что он мог с тобой сделать?

Лита понимала. Книги, что попадали на девичью половину, тщательно подбирались наставницами, но Дезра умудрилась подкупить служанку, и в руки сестер попал потрепанный роман, где рыцарь пронзал свою даму копьем любви. Дама непрерывно стонала. Оно и понятно. Кому такое понравится?

– Но он ведь ничего не сделал, – смущаясь, ответила Лита.

Чужак появился из двери, ведущей в купальни, и словно застыл. Он стоял и смотрел на Литу, будто не в силах отвести взгляд. Да и копья у него с собой не было.

– Вот я, целая и невредимая, – добавила она. – А он крылатый. Значит, в нем течет древняя кровь. Жалко…

Король поднялся с трона и, спустившись по ступеням, потрепал ее за щеку.

– Ты слишком добрая, Лита, – вздохнул он, погладив ее по золотым волосам. – Но ты права – в нем древняя кровь. А это значит, что я не могу всыпать ему плетей как босяку. И отпустить без наказания – тоже. Усекновение – это своего рода честь. Признание…

– Можно и высечь! – воскликнула Лита, схватив руку короля. – Если наказание будет исполнено кем-то высокого положения.

– Я не стану махать кнутом, – поморщился он, – и не буду принуждать никого из своих приближенных.