– Помню, – усмехнулся мужчина со шрамом. – Ты всегда говоришь это, крылатый. Но мы еще увидимся. Твоя дверь – бесценный артефакт. Вот интересно, будет ли он действовать без тебя…

– Не будет, – ответил Корвин. – Я – ворон, привратник. Тот, кто летает над перекрестками всех дорог. Когда прервется мой род, дверь погаснет.

– Я так и думал, – вздохнул мужчина. – К слову, что за рыжая прелесть живет в твоем доме?

– Не твое это дело. И если не хочешь нажить себе врага, забудь о ней.

Лита еще не слышала, чтобы Корвин говорил таким тоном.

– Уже забыл, – примирительно ответил гость. – Я был бы рад назвать тебя другом.

Дверь скрипнула, отворяясь, и Лита, не выдержав, выглянула из-за угла.

Серый плащ мелькнул и скрылся в проеме, где клубился искристый туман, и Корвин закрыл дверь, на которой светились руны.

– Подглядывать – неподобающе, – укоризненно произнес он, не оборачиваясь.

– Прости, – пролепетала Лита. – Это все Белла.

Корвин повернулся и демонстративно оглядел и подвал с древней дверью, и лестницу, где не было никого, кроме них.

– Как ты прошел во дворец? – спросила Лита, шагнув к нему. – Ты уже бывал там прежде?

– Нет, – ответил Корвин, протянув руку и погладив ее по щеке.

Сердце встрепенулось и забилось в груди часто-часто – как в романе!

– А что ты себе представлял? – спросила Лита, отчего-то понизив голос.

Корвин помолчал, разглядывая ее лицо, губы.

– Это личное, – бросил он и, отодвинувшись, пошел вверх.

– Личное? – недоверчиво переспросила Лита, поспешив за ним. – Почему ты не хочешь сказать? Ладно, давай размышлять логически. Тебя перенесло в купальни. Ты хотел принять нормальную ванну? У тебя-то здесь только лохань.

Корвин обернулся и бросил на нее насмешливый взгляд.

– Или не ванну, – пробормотала она, едва за ним поспевая. – Там еще была я. Тебе захотелось… о-о-о…