– Подожди! – Я протягиваю руку, но она уже исчезает.

Я пробегаю по тому месту, где она только что стояла, кружусь, но ее больше нет здесь. Да и не она это была, а образ, энергия, которую удерживало заклинание квеста.

– Мяу, – говорит Гавиус.

– Он говорит, что его забыли, – переводит Юди. – Но он не прочь остаться.

И тут оживает и вся природа – с крыши новенького агентства осыпаются лепестки. Ни леди Мрак, ни канцлера нет.

Дариус стоит рядом, смотрит на меня и улыбается.

– Значит, теперь ты свободна?

– Похоже, что так.

– И что будешь делать? Откроешь кондитерскую?

Я оглядываюсь на своих друзей – на Лулу, которая уже пытается накормить Гавиуса праздничным печеночным тортом, на Бри, которая разливает вино, на Юди, который лихорадочно записывает все в книгу регистрации.

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Но обязательно разберусь.

Дариус смеется, берет меня за руку и притягивает к себе.

– Тогда, может, начнем с еще одного поцелуя?

И я соглашаюсь.

На этот раз не в щечку.

Наши губы едва успевают соприкоснуться, как воздух взрывается громовым треском.

Дариуса относит от меня темной тенью. И в этом клубке мрака я распознаю знакомые черты.

– Шакли?

Я отшатываюсь, чувствуя, как что-то острое проносится в сантиметре от моего лица. В стене позади нас торчит кинжал, дрожащий от удара. Его лезвие черное, как сама Преисподняя, а рукоять украшена знаком его семейки.

– Нетти, он же теперь смертный. – Шакли стоит напротив Дариуса, который поднимается на ноги, крутит в руках еще один темный кинжал. – А я, кстати, теперь абсолютно свободен. Развелся.

– Но она же беременна! – Я завязываю разговор, чтобы отвлечь внимание на себя и дать Дариусу время.

– Я буду щедрым папой. Заберу ребенка потом к нам с тобой. Воспитаем.

– Шакли, ты перегрелся? Нас с тобой уже давно ничего не связывает.

– Если бы не твой дед, мы бы не расстались. Это его зелье. Но я, как видишь, придумал, как все исправить. Даже ребенка организовал.

– Да ты больной, Шакли. Лечиться надо. – Я чувствую, как кровь стынет в жилах.

Шакли крутит кинжал в пальцах, его улыбка растягивается в оскал.

– Ты права, Нетти. Я действительно болен. – Он делает шаг вперед, и тени сгущаются вокруг него. – Болен тобой. И сегодня я наконец вылечусь.

Дариус встает между нами, его плечи напряжены, но в глазах не страх, а ледяная ярость. Он вытесняет меня за свою спину, не обращая внимания на мое сопротивление.

– Ты ошибся, думая, что смертный – значит слабый, – говорит он, и его голос звучит опасно тихо.

Шакли смеется – пробирающе, до дрожи, как треск ломающихся костей.

– О, я с нетерпением жду, как ты это докажешь.

Он бросается вперед, кинжал сверкает в воздухе. Дариус не уклоняется – вместо этого ловит руку Шакли в полете, скручивает ее с такой силой, что раздается хруст.

Кинжал падает на траву.

– А-а-а! – Шакли корчится от боли, его глаза расширяются от шока. – Как ты остановил темный кинжал?

Дариус прижимает его к земле:

– А тебе все расскажи? Или можешь рассчитывать только на магию, дохляк?

По сравнению с Дариусом Шакли проигрывает в комплекции, но я все еще боюсь, что у подонка есть несколько убойных заклинаний. Темный маг и смертный – это неравный бой.

Но Дариус тыкает пальцем в какие-то места на теле Шакли, и тот вопит:

– Я не могу пошевелиться! Что ты со мной сделал? А ну, отпустил быстро!

Дариус смотрит на Шакли сверху вниз со скептической усмешкой. И тут подбегает Лулу.

– У меня есть три вечных шара превращений. Я покупала их с премий, копила для злейших своих врагов, но они так и не появлялись. А этот отличный кандидат! – Лулу прыгает вокруг, гремя тремя сферами.

– И кто там у тебя? – Я с интересом подхожу ближе.

– Летучая мышь, слизняк и… – Лулу делает театральную паузу, наслаждаясь вниманием, и продолжает: – …сколопендра!

– Бе-е-е, – хором откликаемся я, Бри и Юди.

– Последнее особенно омерзительное, да? – Лулу аж подпрыгивает.

– Достойно Шакли, – улыбаюсь я.

– Не смейте! Мой род отомстит!

Бри подходит ближе и наклоняется к нему:

– Слышала сплетни во дворце – ты избавился от всей родни…

По реакции видно, что она попала в точку. Избавился без зазрений совести, а мы навсегда превратим его в противную многоножку.

– Зажигай, Лулу! – Я отступаю.

Дариус тоже встает, один Шакли остается лежать на земле.

– Не-е-е… – Он не успевает доорать, как Лулу запускает в него шар и произносит заклинание активации.

Оранжевое облако полностью поглощает Шакли, а когда оно рассеивается, в траве остается копошиться сколопендра. Лулу тут же берет ее за хвостик.

– Такой твари в нашем агентстве пары не найти.

Лулу выкидывает насекомое за забор агентства. Дариус оборачивается ко мне, его дыхание ровное, как будто ничего не произошло.

– Прости, что испортил момент.

Я смеюсь нервно, но искренне.

– Ты… ты только что голыми руками победил темного мага. А Лулу пожертвовала половину своих премий, на которые купила шар превращений, на этого гада.

– И ни капельки не жалею! У меня еще два осталось, а врагов ни одного! – кричит Лулу от забора.

Дариус улыбается:

– Такому отбросу меня не победить. Я же говорил тебе, Нетти, что со всем разберусь.

Бри свистит, впечатленная ответом:

– Ну, теперь я понимаю, почему ты нравишься Нетти.

Я делаю ей страшные глаза, она смеется.

Лулу хлопает в ладоши.

– А теперь можно есть свадебный торт?!

Я беру Дариуса за руку, смотрю на Шерхи и Гавиуса, которые как-то подозрительно быстро нашли общий язык. Шерхи уже забралась к Гавиусу на спину и оплела шею, а он и в ус не дует.

– Да, – говорю я с улыбкой. – Теперь можно.

И в этот момент в воздухе что-то щелкает. Дверь агентства озаряется светом.

На пороге стоит женщина – высокая, с каштановыми волосами и такими похожими на мои глазами.

Я узнаю ее сердцем.

– Мама? – Мой голос дрожит.

Она улыбается.

– Прости, что припозднилась. Меня не пускало это дурацкое заклинание. Надеюсь, я не опоздала на твою свадьбу?

Она смотрит на наши с Дариусом сцепленные в замок руки.

– Нет, мам. Не опоздала. Ты как раз вовремя, – говорю я и бегу обниматься.

Чувствую – внутри меня больше нет обиды, одна радость встречи.

Эпилог

Эпилог

– Ты уверена, что хочешь оставить это название? – Дариус вколачивает третий гвоздь в новую вывеску агентства, стоя на стремянке. – «Счастливая пара» – звучит предсказуемо.

– А как насчет «Свадьбы и проклятия»? – кричит Бри из кухни, откуда доносится запах горелого бисквита.

Она уволилась со службы во дворце и устроилась ко мне в агентство. Проводит огненные шоу на свадьбах, запускает мне в кондитерскую печь огненных саламандр, а еще она называет себя службой спокойствия. Почему? Потому что она лучше всех гоняет огненной струей нежеланных и очень наглых клиентов.

А их у нас, надо сказать, стало навалом. Все потому, что пошел слух о моей родословной Небесной Свахи и теперь к нам едут даже с другого конца земли. Желающих раскрыть силу с первой встречной при помощи брака стало хоть отбавляй.

– Или «Брак, ад – и точка»? – Лулу насмотрелась на жадных до силы молодых и теперь предлагает совсем не романтичные варианты.

– Хватит с вас ада. Вы теперь главные балансиры нижнего и верхнего мира. – Мама выплывает из дверей и встает рядом, чтобы любоваться со мной вечным – как мужчина приколачивает что-то.

В данном случае Дариус. И я уже сто раз про себя подмечала, что смертным ему идет быть куда больше. А то что может быть привлекательного в мужчине, который взмахивает руками, как дирижер палочкой? А когда он ими приколачивает, строгает, а главное – чинит… вот тут мое сердечко прямо дрожит!

– Ты не жалеешь, что ушла от дел? – Я приобнимаю маму.

– А ты, что из-за меня пошла на сделку равновесия? – Она приобнимает меня в ответ.

– Никогда. Ты же знаешь эти канцелярии верхнего и нижнего миров, они все равно бы не успокоились, перетягивая одеяло власти на себя. А так мы заключили соглашение о равном количестве браков в год для представителей Преисподней и Небес. – Я пожимаю плечами.

Мы даже внесли в соглашение пункт о детях и внуках, которым перейдет дар. Согласно ему Преисподняя и Небеса могут только открыто предлагать свои условия, а мои потомки сами будут решать, что им делать.

Конечно, это не идеальный вариант, но все стороны понимали, что такой дар не оставят без внимания. И всегда будут те, кто захочет перетащить силу на свою сторону. Мне лишь остается надеяться, что у моих детей и внуков хватит силы воли, как у меня. Ведь бабушка тоже до последнего не хотела передавать мне агентство, но теперь я понимаю, что она невзначай всегда готовила меня к тому, чтобы отстоять свою свободу.

И я сделаю все, чтобы мои дети могли принимать самостоятельные решения.

– Пусть будет бабушкино название – «Счастливая пара». Она его выбрала.

Мама сжимает меня крепко и вдруг плачет.

– Ты чего?

Она часто-часто моргает, смахивая слезы, но те буквально струятся из глаз.

– Просто сожалею, что не была с тобой все это время. Бабушка заменила тебе мать.

Внутри меня словно надувается воздушный шарик, а потом сдувается, принося невероятное облегчение.

– Все в порядке, мам. У нас еще много времени вместе. А бабушка… – Я задумчиво смотрю вдаль. – Бабушка была суперская.