Глаза были все теми же. Синими, штормовыми. Отчаянно хотелось верить, что на меня смотрит мужчина, а не зверь. Но разум нашептывал: «Он в таком состоянии отца разорвал. А ты кто для него? Случайная знакомая, не более». Но ведь он обернулся ради меня! Чтобы спасти… или все-таки из желания отомстить брату?

Я смотрела на дракона и гадала: какую роль он выберет — хищника или защитника?

Глава 24 Дракон

Глава 24

Дракон

Не верилось, что Вихрь… нет, Мара, теперь он знает, как ее зовут, согласилась на первую близость в пещере. Эта девушка не переставала его удивлять. Конечно, она пошла на это ради магии, но Смерчу хотелось верить, что его прикосновения ей хоть немного приятны.

На Маре было платье из плотной шерсти строгого фасона. Ноль украшений, сплошная практичность. Подол промок от снега, щеки красные от мороза, пальцы ледяные, губы обветрились и потрескались. Ее зрачки расширены от страха, дыхание сбилось от бега, локоны у висков слиплись от пота. Смерч в жизни не видел девушки прекраснее.

Он впитывал ее облик глазами и прикосновениями, чтобы запомнить навсегда. Даже когда она уйдет, и он снова останется один, с ним навеки будет этот момент в пещере. И Мара, вот такая — растрепанная, нервная, но безумно желанная.

Они не должны были встретиться. Где ее Замок и где драконьеры? Дно и Небо не пересекаются ни в одной из реальностей. Это какое-то сумасшествие… но тем важнее этот миг.

Пещера неуютная, непригодная ни для чего. Особенно для близости. У Мары она вообще первая, и надо бы проявить благоразумие, подождать… Но когда она кивает, соглашаясь на все, доводы разума рассыпаются в труху. Все меркнет и отступает перед ней.

У губ Мары вкус зимнего утра — морозный, свежий, обжигающий. Смерчу мало просто ее целовать, хочется обладать целиком. Навеки присвоить себе. Как будто она — сокровище, которое он жаждет похитить. У брата, у родных, у всего мира. Он наслаждается каждым мгновением, пока она безраздельно принадлежит ему. Только его…

А потом он сам все портит. Одним взмахом драконьего крыла перечеркивает все то прекрасное, что между ними было. Зачем Маре дракон? Зачем вообще кому-то дракон? Их боятся и ненавидят. И правильно. Они опасны.

Дремлющая кровь драконов — тайное наследие, передающееся из поколения в поколение. Не предсказать, в ком оно проснется. Смерчу не повезло — оно пробудилось в нем. Маркус, хоть они и близнецы, остался чист.

Родители сразу поняли, какая беда постигла старшего сына. С младенчества Смерча учили сдерживать зверя, чтобы ни при каких обстоятельствах тот не вырвался наружу. Целых шестнадцать лет ему удавалось… а потом случилась беда. Всего одна осечка, а последствия до сих пор незаживающей раной кровоточат на сердце.

Он не может быть с Марой, ни с кем не может, потому что он опасен для других. Он — чудовище. И обречен до конца дней быть изгоем. Только так.

Смерч не хотел оборачиваться, но слова Маркуса об отце… Неужели он действительно его опоил? Все эти годы он считал себя виновным в убийстве, а его подставили. Брат нарочно его спровоцировал! Знал, что в драконьем теле он нестабилен.

Родной брат! Как он мог? Ладно, сам Смерч, но как у него рука поднялась на отца? Тот всегда был добр к ним.

Больше всего на свете Смерч боялся сорваться еще раз. И вот это произошло. Внутри уже созрели первые ростки перемен. Оборот начался с дрожи, волной, пробежавшей по телу. Она опалила нервы пламенным предвкушением. Дракон жаждал вырваться на свободу. Давно Смерч его не выпускал. Казалось, он нашел необходимый баланс, при котором оборот можно сдерживать сколько угодно долго. Но появился Маркус, и шаткое равновесие пало.

Руки дрожали, но не от страха, а от силы. Пальцы вытянулись, а ногти превратились в острые когти. Ярость застила разум. Она ломала кости и меняла тело, рвалась ревом из горла. Смерч пытался ее сдержать, но потерпел неудачу. А дальше опустилась пелена. Он едва осознавал, что творит.

Верный ветер помогал, указывая, где прячутся люди. Он вылавливал их по одному, смакуя процесс. Их крики звучали усладой для его ушей. Кости трещали на зубах, горячая кровь лилась в глотку. Это все его рук дело? Или правильнее будет сказать «лап»? Он больше не Дрэйк, не Смерч, не даже просто человек. Теперь он — зверь. Жестокий и беспощадный.

Враги были уничтожены. Он окропил их кровью склоны гор и утолил жажду. А потом в поле его зрения попала она. Человеческая женщина. Она должна была бежать в ужасе, но вместо этого застыла. Глупая человечка. Почему она его не боится?

Она, что, пытается говорить с ним? Дракон бы рассмеялся, если бы умел. Вот только ее лицо… оно не давало ему покоя и как будто что-то значило, даже для дракона.

* * *

На снежном склоне остались только мы трое. Я, прижавшаяся к боку мантикоры в тщетной попытке слиться с ней, само обездвиженное сетью чудовище и взбешенный дракон. Это был вопрос времени, когда он нас сожрет.

Дракон приподнял верхнюю губу, демонстрируя острые клыки, и Манти шепнул:

— Беги.

Но я не вняла совету. Даже если бы хотела, не смогла бы. Мышцы одеревенели от шока и ужаса. Да и как убежать от дракона? Он же все равно поймает. В доказательство тому части тела, разбросанные по склонам. Не особо далеко убежали люди Маркуса.

Как ни странно, первым делом дракон заинтересовался мантикорой. Она была крупнее, а значит, и вкуснее. Переваливаясь с лапы на лапу, он двинулся к добыче, но я не могла позволить ему сожрать своих друзей.

Раскинув руки, я загородила мантикору собой и крикнула:

— Нельзя! Фу!

Со стороны выглядело так, будто я отдаю команду псу. Увы, с драконами это не работает. Я поняла это по оскалу чешуйчатого монстра. Судя по всему, он решил съесть нас одновременно. Раз уж я так настаиваю.

— Ты еще снежок ему в морду кинь, — проворчал Манти. — Пусть уже нас сожрет, чего зря время теряем.

Я кусала с досады губы, не зная, что делать. Передо мной был зверь. Он двигался как зверь. Вел себя как зверь. Возможно, даже думал, как зверь. Но глаза у него человеческие!

Как остановить многотонное чудовище? У меня нет магии, нет физических сил, ничего нет! Только слабая надежда, что человек внутри зверя меня услышит.

— Пожалуйста, — попросила я, опуская руки, — не трогай нас. Мы тебе не враги, Дрэйк.

Я поняла, какую ошибку совершила, когда дракон взревел. Он рыкнул прямо мне в лицо. Волосы от его выдоха отбросило назад, я сама едва устояла на ногах. Точно бы упала в сугроб, не будь за спиной мантикоры.

Кажется, дракону не понравилось имя. По крайней мере, рычать он начал именно на нем.

— Я поняла, поняла, — поспешила я исправиться. — Смерч! Ты — Смерч.

— Фых, — уже более миролюбиво согласился дракон.

Я тоже осторожно выдохнула. Если переживу этот день, буду отмечать его как великий праздник до конца своей жизни.

Так мы и застыли на грани этого хрупкого равновесия. Дракон не торопился нападать, но и в человека не превращался. А стоило мне чуть двинуться, снова рычал. Вечно так продолжаться не могло, надо было что-то делать.

— Ус-с-спокой его, — посоветовала Кора.

— Каким образом? Спеть ему колыбельную?

— Да хоть бы так! — буркнул Манти. — От тебя не убудет.

В одном они правы — надо что-то делать. Все же дракон меня послушался, он не напал. Значит, шанс есть. Главное — сохранять с ним зрительный контакт. Там, в его глазах я видела человека. Казалось, упущу его и все, чудовище окончательно возьмет верх. Но пока мы смотрим друг на друга, Смерч все еще здесь. Его взгляд точно канат, которым я его удерживаю.

Но этого было мало. Взгляд нематериален. И я подумала — может, прикосновение даст лучший результат? Вдруг оно способно вернуть Смерча?

Я вытянула руку, раскрыла ладонь и сделала шаг вперед. Дракон рыкнул, но не двинулся с места.

— Ты что делаешь? — заволновался Манти. — Не надо его провоцировать.

— Не меш-ш-шай, — шикнула на него Кора.

Как обычно, она верила в меня больше, чем я сама. Но раз начала — надо делать. И я пошла вперед. Шаг за шагом приближалась к дракону, по-прежнему глядя исключительно ему в глаза. Из-за этого чуть не упала, оступившись на льду. Но, к счастью, удержала равновесие и даже глаз дракона не упустила.

Он не двигался, покорно ожидая, моего приближения. Лишь когда до него осталось шагов пять, не больше, дракон опустил голову, подставляя морду под мою руку. Не передать, как было страшно прикоснуться. Клыки в его пасти были размером с мою руку. Он мог перекусить меня надвое в один миг! Но почему-то не сделал этого…

Последний шаг, мы одновременно потянулись друг к другу, расстояние стремительно таяло. Я уже ощущала тепло, исходящее от чешуи. Горячее дыхание зверя щекотало кожу.

Дракон оценил мое бесстрашие и сам ткнулся носом в мою ладонь. Вот оно. Прикосновение, от которого мы оба вздрогнули. Нас будто пронзило одновременным разрядом молнии.

Я повела рукой, гладя зверя. Страх улетучился, меня охватило необъяснимое спокойствие. Ничем неподкрепленная внутренняя уверенность, что зверь мне ничего не сделает.

Чешуя под моей ладонью была гладкой, как отполированный камень, и крепкой, как броня. Я по-прежнему смотрела в глаза дракона и заметила, что они смягчились. Следом его массивное туловище сжалось, а крылья схлопнулись за спиной. Чешуя теперь ощущалась как мягкая, эластичная кожа.