– Нет. Можно… можно не лечить? – голос у неё дрогнул. – Я просто полежу. От этого всем только хуже. Мне становится лучше чуть-чуть, а потом всё снова. Я не вылечиваюсь.

Я замерла. Слишком знакомые слова. Слишком взрослые для ребёнка.

– Мири…

– Как бы ты меня ни лечила, я всё равно не стану полноценным драконом, – торопливо продолжила она, будто боялась, что я перебью. – Я всё равно буду… вот такой. Полудраконом. Бедной несчастной девочкой, которую надо спасать. Папа делает вид, что ему всё равно, но я вижу. Ему больно. И тебе… тебе тоже плохо. Ты становишься прозрачной. Я не хочу, чтобы ты из-за меня внезапно исчезла.

Я сжала её пальцы.

– Я становлюсь прозрачной не от тебя, – сказала я. – А из-за проклятия.

– Всё равно, – Мири отвернулась к стене. – Я не хочу, чтобы из-за… чтобы из-за меня тебе было хуже. Я хочу прекратить.

Я провела ладонью по волосам Мири, вкладывая магию совсем аккуратно, почти незаметно.

– Ты самый настоящий дракон, – сказала я, не убирая ладонь с её волос. – Настоящий. Просто… не такой сильный.

Мири фыркнула:

– Как я могу быть настоящим драконом, если я даже наследие не могу посмотреть?

Я напряглась.

– Наследие?

– Ну да, – она повернулась ко мне, глаза блестели от злости и слёз одновременно. – У драконов так. В определённом возрасте родители показывают наследие через артефакт. Обычно лет в пять-шесть. Иногда в семь-восемь, если ребенок слабее. Это не просто «ой, давайте попробуем». Это… важно. Но есть ограничения.

– Какие? – спросила я больше ради того, чтобы отвлечь.

– Я прикладываю руки, – Мири подняла ладони и снова опустила их на одеяло, будто у неё не хватало сил держать их в воздухе. – Если хватает силы – он загорается зелёным. Если нет… то красным. Или розовым. Или белым. Цвета идут от плохого к хорошему. И знаешь, что у меня? Что было, когда ты вложила больше всего сил в мое лечение?

– 

Что?

– Белый. Я могу сколько угодно лечиться. Могу пить отвары, делать упражнения, терпеть эти ваши «потерпи, станет лучше». Мне становится лучше чуть-чуть, а потом всё равно белый. А папа с белым цветом не разрешит увидеть наследие. Будет говорить, что рано. Он всегда так говорит. Потому что если артефакт загорится красным или белым, значит я… не дотянула. Слабая. Бесполезная. Неполноценная. Я думала, что хоть сейчас получится. Все проходят наследие зимой! Перед самым Новым Годом. И я так хотела!