– Что ты делаешь?!

Голос Роуланда был не громкий. Я взглянула на свою едва заметную руку, на позеленевший артефакт и поняла – Роуланд не даст мне завершить начатое. Последним рывком я вложила практически все, что было.

И перестаралась. Пустота стала мной, а я ею. Я больше не чувствовала свое тело.

Не могла им двигать, не могла говорить. Плохой знак.

А потом мое запястье прошило болью. Резкой, как молния.

– 

Ай! – я не удержалась от крика. – Ты меня ударил молнией?

– 

Сейчас ударю второй. Что ты делаешь? Я же сказал – не смей. Надо подождать? Или ты врала?!

– 

Папа? Алиша? Что случилось? Вы ругаетесь? – сонно спросила малышка. – Не надо ругаться… Не надо из-за меня ругаться. Не надо!

– 

Мы не ругаемся, Мири, мы… – начал Роуланд, но я его перебила:

– 

Камень, Мири! Твой камень – зеленый!