— А то ты сам не понял, чего он хотел, — усмехнулась тётя Зина. — Ну, если бы твои оправдания не стали слушать, то могло и получиться. Хотя вряд ли бы получилось, конечно, Орловские копать будут серьёзно. Но ему просто деваться некуда, он обязательно попробует найти какого-нибудь дурачка, на кого можно всё это повесить. Брагу отдавать нельзя, он слишком много знает. Ты же не думаешь, что ваш Семён мог сам по себе такое проворачивать? Ясно, что управляющий там замазан полностью. Либо он сумеет кого-нибудь вместо себя подставить, либо ему прямая дорога на кладбище. Если Марцин выяснит, что люди Орловских и в самом деле воровали у Арди золото на аффинаже, то после такого позора головы точно полетят. Вот прямо буквально полетят, Марцин эти головы в качестве извинения отошлёт Арди вместе с вирой. Ты, Артём, очень правильно сделал, что отказался. Главное, следователям всё честно рассказывай, как вот мне рассказал.

— Что, меня тоже к следователям потащат? — я немного встревожился.

— Обязательно, — с серьёзным видом кивнула она. — Если ревизия хотя бы заподозрит, что кражи были, то Орловские весь завод наизнанку вывернут, а пробирный отдел в первую очередь перетрясут. В общем, с управляющим нашим можно уже прощаться. Но тебе, Артём, это не поможет — Орловские приказ об увольнении отменять не станут, да и не до тебя им будет.

— Управляющий сказал, что уволит меня за нарушение контракта.

— За это не волнуйся, — махнула она рукой. — Увольнением по нарушению контракта ревизоры обязательно заинтересуются, а управляющему незачем к тебе лишнее внимание привлекать. Уволит по согласию сторон, конечно. Ты в отделе персонала подпиши всё, только не ерепенься, а то и в самом деле какой-нибудь пакостный пункт подберут. Ну, я на всякий случай ещё Маше позвоню — попрошу, чтобы нормально увольнение провела. Сам-то что делать собираешься?

— Не думал ещё, — вздохнул я. — Работу какую-то надо искать.

— С работой у нас трудно сейчас, — сочувственно сказала тётя Зина. — Ренские кучу народа поувольняли, им всем тоже куда-то устраиваться надо.

— Почему поувольняли? — удивился я.

— Неизвестно, — развела руками она. — Раньше от Ренских одна Анна здесь сидела, а как только Эльма вместо неё приехала, так и началась у них суета. Всех хоть сколько-нибудь ответственных работников заменяют на родовичей, и все они под Эльмой ходят. Никто не может понять, кто она такая, а сами Ренские молчат, конечно.

Ренские, может, и молчат, а тётя Зина всё равно про их дела знает. А вот я ничего такого и не слышал — род Ренских свою частную зону держит крепко, и любопытным носы укорачивает моментально.

— Но боги с ними, с Ренскими, — продолжала она, — главное, что у нас в Рифейске сейчас работников больше, чем мест. До следующего лета вряд ли лучше станет. Но ты попробуй куда-нибудь устроиться, конечно, вдруг да повезёт.

— Это плохо, тёть Зин, — озадачился я. — Мне обязательно надо хоть что-то заработать, на одних запасах я зиму не переживу. И в рабочие после университета идти как-то не очень хочется.

— Даже не знаю, что тебе посоветовать, — покачала головой она. — Но ты же вроде геолог по образованию? Можешь для какой-нибудь артели в поле походить, пока сезон.

— Да у меня опыта полевой работы, можно сказать, и нет, — признался я. — Что-то мы, конечно, изучали, но у нас упор больше в аналитику был, специальность такая. Ну, датировка образцов, стратиграфия, всё такое. Диплом я по диагенезу осадочных пород писал.

— Ну, смотри сам, — махнула она рукой. — Давай двигай сейчас в отдел персонала, я им позвоню. А потом возвращайся сюда, мы к тому времени тебе и расчёт сделаем.

* * *

Идти в свободную зону совсем не хотелось. Она в последнее время, конечно, здорово изменилась — если раньше случайно забредший туда прохожий с большой вероятностью мог элементарно оттуда не выйти, то сейчас она стала обычным криминальным районом. Тоже не сказать, что хорошая характеристика, но по сравнению с прошлым изменения были очень заметными. После недавней чистки большинство бандитов и прочей уголовной шушеры переехало на кладбище, а в свободной зоне появились патрули стражи. Ходили они не очень часто, но раньше никто такого даже представить себе не мог.

Однако в нормальный район свободная зона так и не превратилась — хотя трупы здесь по утрам находить перестали, но ограбить могли легко, а уж получить по морде было вообще проще некуда, особенно осенью, когда сезон уже закончился, но старатели ещё не успели всё пропить и гуляли на все деньги. Хотя именно мне надавать по морде было не так уж и просто — я всё же родился и вырос в Рифейске, а у нас застенчивые ботаники не выживали. Ну, в нашей княжеской зоне не выживали — в частных-то зонах, говорят, всё по-другому, но мы с тамошними пацанами почти не пересекались. Они не особенно стремились с нами знакомиться, а нас в частные зоны и не пускали.

По свободной зоне я шёл расслабленно и уверенно, но бдительности не терял и окружение контролировал. Вот, к примеру, три бандитского вида рожи, стоящие кучкой у винной лавки, как-то не очень хорошо на меня уставились. Один даже дёрнулся было ко мне, но я приветливо ему улыбнулся и нарочито медленно сунул руку в карман. В кармане был всего лишь кастет, но откуда этому чучелу знать, что там у меня? У нас некоторые и пистолеты носят. Так что он предпочёл не рисковать, а сделал вид, что я его не интересую, и отвернулся.

Трактир «Песок и камни» как был, так и остался излюбленным заведением местной публики. Бандитов, правда, здесь стало поменьше, но местные бандиты от старателей на самом деле не так уж сильно и отличаются. Просто тех, кто в основном моет золото, а грабит только изредка, здесь называют старателями, а так-то бандиты тоже больше моют. На одном грабеже не проживёшь — уличных грабителей стража всё-таки более или менее ловит, и пойманным повторно суд без лишних разговоров прописывает пулю. А старателей грабить ещё опаснее, там вообще непонятно, кто кого в конечном счёте ограбит.

Дверь громко хлопнула, и по мне сразу мазнули множество взглядов, но особого внимания я не привлёк, и все разговоры тут же возобновились. Сейчас вроде разгар сезона, но трактир наполовину полон, а что же здесь творится осенью? Ну, это мне вряд ли случится узнать — сильно умным я себя не назову, но на то, чтобы осенью держаться от свободной зоны подальше, у меня ума хватит. Делать мне здесь нечего, и никаких знакомых у меня здесь нет… хотя стоп — оказывается, всё-таки есть.

— Привет, Лобан, — поздоровался я с трактирщиком, залезая на высокий табурет у стойки. — Не помню, как тебя зовут, извини. Может, даже вообще твои имя-фамилию не слышал.

Лобаном его у нас на районе все звали — жил он в соседнем со мной квартале. Друзьями мы, правда, не были, да и вообще не особенно общались, но друг друга знали, конечно. Потом я поступил в университет и уехал, Лобан после школы тоже куда-то подевался, и вот он, оказывается, где всплыл.

— Прокопом меня зовут, а Лобан и есть фамилия, — отозвался трактирщик. — А ты Артём, я тебя помню. Бобров вроде, да? Куда ты подевался после школы?

— В университет поступил, на геолога. Вот отучился, домой вернулся. А ты в свободную зону переехал, получается?

— От двоюродного дяди трактир достался, — ухмыльнулся Лобан. — Дядя с сыновьями чистку не пережили, вот я неожиданно и стал наследником. Теперь вот трактирщик — кто б мне раньше такое сказал, не поверил бы.

— Так-то дело хорошее, — одобрительно кивнул я. — Правда, свободная зона — место такое, не для всех подходит. Но ты, судя по всему, нормально здесь прижился.

— Да нормально, — пожал он плечами. — Здесь, если людей знаешь, то можно жить спокойно. Но поначалу, конечно, случалось всякое, да и сейчас под стойкой обрез лежит. Ну и дубинка всегда под рукой, как без этого? А тебя-то к нам в свободную зону каким ветром занесло?

— Да вот появилась мысль немного подработать, пока сезон не закончился, — безразлично пожал я плечами. — Ну то есть, если предложения интересные будут.

— Подработать? — Лобан сначала непонимающе нахмурился, но потом до него дошло: — А, ты же сказал, что на геолога отучился. Стало быть, хочешь с артелью походить?

— Ну если артель нормальная, то что бы и не походить? — отозвался я с равнодушным видом.

Лобан хмыкнул, поставил передо мной стакан с пивом и всерьёз задумался.

— Нормальная артель, говоришь… — задумчиво повторил он. — Смотря что ты называешь нормальным.

— Да я и сам знаю, что за народ в артелях, — вздохнул я. — Скажем так: нормальные — это те, которые весь сезон золото моют, а не присматриваются, кто что добыл.

— Они все присматриваются, — философски заметил Лобан. — Но тебе, конечно, надо было к началу сезона зайти, сейчас-то все артели в поле сидят.

— Что, совсем ничего подходящего нет? — хмуро спросил я.

Кажется, мой самый главный план, на который я возлагал серьёзные надежды, не сработал, а другого варианта у меня вообще не просматривалось. Всегда, конечно, можно податься в разнорабочие, но с такой записью в служебной карточке устроиться потом на конторскую должность будет уже совсем непросто.

— У меня сейчас двое артельщиков Сухого сидят, — подумав, наконец сказал он. — Артель сейчас в поле, а они по каким-то артельным делам вернулись. Могу тебя с ними свести, вдруг им интересно будет. А больше ничего даже в голову не приходит.