— Сможешь запасы оценить?

— Нет, вот так, без ничего, не смогу, — покачал я головой. — Бурить надо, и керны в лаборатории смотреть. А кстати, Федя мельком упоминал, что у вас народ болеет — это не из-за воды?

— Из-за воды, скорее всего, — подтвердил Сухой. — Мы стали в другом месте воду брать, люди сразу себя лучше почувствовали.

— Не очень хороший признак, в смысле, для прогноза запасов не очень хороший. Это значит, что ручей и другие породы размывает, а значит, кварца там может быть не так уж много. Тогда это вообще не месторождение, а просто точка минерализации. В общем, без бурения ничего сказать нельзя.

— Понятно, — задумчиво сказал Сухой. — То есть ты понял нашу проблему?

— Да что тут не понять? — пожал я плечами. — Вам нужна новая россыпь на следующий сезон. Коренную жилу вам всё-таки не потянуть, и продать её без оценки запасов вы тоже не сможете.

— Почему это нам не потянуть? — испытующе посмотрел на меня Сухой.

— Добыть-то сможете, — объяснил я. — Притащите бульдозер, сделаете дробилку, первичное обогащение организуете. А дальше-то что? Кому вы свой шлих на аффинаж понесёте? Орловские с вами разговаривать не будут, если у вас нет регистрации и лицензии. Это пока вы по мелочи моете, на вас всем плевать, а для промышленной добычи начинается уже совсем другая арифметика. Ну, я не знаю, конечно — может, и потянете промышленную добычу, вам виднее.

— Не потянем, — вздохнул он. — В общем, правильно ты сказал — на следующий сезон нам жила нужна. Нам предлагают неплохую вроде, но слишком много запросили, так что есть смысл с тобой сначала попробовать. Так что ты хочешь?

— Плáтите вперёд двадцать гривен за два месяца работы. Точнее, пятнадцать — пять гривен аванса я уже получил. Если нахожу жилу — платите мне двадцать гривен с каждого добытого пуда. Ещё для разведки мне надо в помощь двух парней — шурфы бить и промывки делать.

Попросил я совсем немного, но жадничать здесь не стоит. Можно много потребовать, и тебе даже это пообещают, вот только вряд ли заплатят. Лучше уж просить умеренно, чтобы артели было выгоднее заплатить и сохранить с тобой хорошие отношения.

— Скромно запросил, — одобрительно кивнул Сухой. — Даже не стану торговаться, меня всё устраивает. Значит, договорились — сегодня ночуй здесь, а завтра поутру с парнями выходи.

Глава 3

Глава 3

Артель вставала с рассветом, а с первыми лучами солнца работа шла уже вовсю. Края у нас совсем даже не южные, зима приходит рано, а уходит поздно, так что старатели используют недолгое лето на полную. Выспаться у них получается только зимой, хотя те, кто посерьёзнее, пытаются и зимой найти хоть какую-то работу. Удачливый старатель лет за пятнадцать вполне может скопить денег на хороший пай в сельской общине, либо, если предпочитает город, купить небольшую квартиру и пакет надёжных облигаций, достаточный, чтобы жить на купонные выплаты. Впрочем, одной удачи для этого маловато — нужно быть ещё и непьющим, а это редко у кого получается.

Я тоже проснулся вместе со всеми — когда я вечером собрался ставить свою палатку, мне посоветовали не дурить и показали одну из больших общих палаток, где было свободное место. Я, конечно, настаивать не стал — лишний раз ставить и убирать палатку радости мало. Завтраком меня тоже с утра накормили, да и вчера я обедал и ужинал вместе со всеми, и никаких косых взглядов не замечал. До этого дня я, как и любой житель Рифейска, видел старателей исключительно с приходом зимы, и картина эта была, прямо скажем, очень неприглядной. А сейчас я впервые увидел их, так сказать, в естественной среде обитания, и смотрелись они совсем по-другому — обычные, изрядно замордованные тяжёлой работой мужики, не слишком улыбчивые, но вполне доброжелательные даже к человеку, которого они увидели впервые.

Когда я доедал свой завтрак из вчерашней каши с горячим травяным настоем, ко мне подсел Федя.

— Ну что, Артём, — с преувеличенным энтузиазмом спросил он, — готов тронуться на разведку?

— С чего бы мне не быть готовым? — я посмотрел на него с удивлением. — Я рюкзак и не разбирал; мне его только надеть, и можно выходить.

— Да я знаю, что ты готов, — махнул он рукой. — Просто положено спросить, а то мало ли что.

Ну прямо сама деликатность, надо же.

— Ну я тоже спрошу тогда, — хмыкнул я. — Мы с Сухим договорились, что он даст двух парней…

— Есть такие парни! — радостно перебил меня Федя. — Да ты их знаешь — это же мы, твои друзья!

Так, Федька опять сменил образ. Я за ним незаметно наблюдаю с самой первой встречи, и надо сказать, он в каждом образе выглядит совершенно достоверно. В трактире он был немного туповатым болтуном, в дороге — хмурым старателем, в лагере он как-то незаметно превратился в деловитого администратора — и он каждый раз действительно менялся, а не играл роль. Во всяком случае, игры в нём совершенно не чувствовалось. И с каждым новым его образом я доверял ему всё меньше — люди со многими лицами очень редко показывают своё настоящее лицо, и мне отчего-то кажется, что настоящее лицо Феди мне совсем не понравится. Вот и сейчас он непонятно зачем взялся отыгрывать моего друга детства.

Хотя может быть, я зря себя завожу? У Сухого нет ни малейшего резона причинять мне какое-то зло. Денег я попросил столько, что ему выгоднее расплатиться со мной честь по чести, да и вообще для успешной артели это не деньги. То, что я продам найденную жилу кому-нибудь ещё, он тоже не боится. Помнится, был такой случай, когда рудознатец продал жилу сразу двум артелям — артели между собой всё-таки договорились, а вот для продавца дело кончилось плохо. За ним охотились обе артели, вроде бы в конце концов поймали, и больше о нём никто ничего не слышал. Случай этот все знают, и с тех пор на такие фокусы больше никто не решался. Словом, Сухой совершенно ничего не выиграет, похоронив меня в тайге, зато проиграть может. Я ведь не приезжий, которого никто не знает; я — местный, рифейский, и мои друзья-знакомые обязательно спросят Сухого, почему я от него не вернулся.

— То есть это вы с Михеем со мной идёте? — переспросил я.

— С ним, с Деревом нашим, — хохотнул Федя. — С нашим проверенным товарищем.

Что-то непохоже, что они такие уж друзья, вот не чувствуется в них даже товарищеского отношения друг к другу. Интересно бы знать, почему Сухой послал со мной именно эту парочку — потому что самые бесполезные, или потому что самые доверенные? Для меня большой разницы, конечно, нет, но с бесполезными я бы чувствовал себя немного спокойнее.

— Ну двинулись тогда, Федя, — вздохнул я, вставая и с усилием поднимая тяжеленный рюкзак с привьюченной к нему палаткой. — Лопаты, кирку, лотки взяли?

— Всё взяли, начальник, — махнул рукой он. — Не первый день в тайге.

* * *

Геолог — это очень много ходьбы, причём в основном по горам — на равнине мало что лежит. Или, сказать точнее, мало что можно найти без серьёзного оборудования. Но как ни скажи, а на равнине простому геологу с молотком делать особо нечего.

Геология мне всегда нравилась, а вот ходить по горам целыми днями я небольшой охотник, оттого и выбрал специальность, где занимаются большей частью аналитикой. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Мы лазили по невысоким горам западных Рифеев почти месяц, и я уже потерял счёт большим и малым ручьям, которые мы обследовали. Не все они были пустыми — золота в Рифеях много, — но такой россыпи, чтобы хватило для средней артели как минимум на сезон, а лучше на несколько, пока не попадалось.

— Да пусто здесь, Артём! — заявил Фёдор, в сердцах бросив лоток. — Девять лотков уже промыли, и на девять лотков всего две золотинки.

Михей, как всегда молча, набирал лопатой в свой лоток очередную порцию грунта, и на истерику Федьки не реагировал.

— Да, золотинок маловато, Федя, — согласился я. — Но они большие, вот в чём дело. А это как раз очень хороший признак жилы с крупными включениями, то есть выше по течению может лежать россыпь самородков.

— Крупная золотинка ещё не значит, что выше самородки лежат, — упрямо возразил Федя.

— Не значит, спорить не буду. Но видишь вот этот камень? — я подобрал с берега маленький камешек, похожий на большую фасолину — один из многочисленных голышей, хорошо обкатанных быстрой водой. — Это кварц, но не белый, а жёлтый, а это говорит о присутствии сульфидов.

— Ничего не понял, — хмуро сказал он.

— Это признак золотоносной жилы, Федя, — объяснил я. — Так что кончай выступать и бери лоток. Нам придётся этот ручей обследовать основательно, вплоть до самых верховий. Переходите саженей на пять выше и начинайте промывать там, а я пока похожу, посмотрю камни. Если найду пириты, то это почти наверняка хорошая жила.

— Всё правильно говоришь, — одобрительно заметил чей-то голос. — Сразу видно образованного человека. Геолог?

Я резко обернулся. Совсем рядом на большом булыжнике сидел белобрысый парень и доброжелательно на меня смотрел. Каким образом он сумел подойти к нам практически вплотную и устроиться на этом камне, было совершенно непонятно. Может, он здесь с самого начала сидел? Но тогда каким образом мы умудрились его не заметить? Я настолько растерялся, что не смог ничего ответить, а просто подтверждающе кивнул.

— Ну я так сразу и понял, — добродушно сказал парень. — Верно, выше по ручью хорошая россыпь самородков. И пириты, кстати, там действительно есть.