Я больше не в воде. В лапах огромного черного дракона, который стремительно поднимается в воздух. Ледяной ветер обжигает кожу. Мокрая одежда липнет к телу, отбирает моё тепло, и я чувствую, как теряю силы.
Как сквозь толщу воды слышу голос господина ректора, но у меня нет сил ни открыть глаза ни подчиниться ему, когда он просит меня немедленно стянуть мокрую одежду. Мне холодно, я не могу пошевелиться.
Первое, что я слышу, когда прихожу в себя: треск дров, где от в стороне от меня. Едва уловимый запах дерева, дыма от костра и мускуса. Под пальцами что-то теплое, а голова невероятно тяжелая.
Открываю глаза и вижу огонь. Языки пламени облизывают дрова в камине, а тепло от него касается моих щек. Двигаюсь и тут наконец осознаю, что лежу на груди господина ректора, а мои ледяные пальцы в его крепкой хватке.
И удивительно то, что мне это нравится. Мне хорошо. Спокойно. Комфортно.
Дергаюсь, но он удерживает меня тяжелой рукой на спине, а затем двигается.
Я забываю, как дышать, когда оказываюсь на его руках, а затем он пересаживает меня в большое кресло и позволяет закутаться в теплый плед. Меня всё ещё колотит, я не чувствую пальцев ног на ногах, но сейчас я хотя бы в сознании.
— Что случилось? — спрашиваю, когда господин ректор присаживается напротив меня. Его мокрые волосы лежат на плечах, и я вижу, что рубашка на плечах промокла — Вы прыгнули за мной?
— Конечно — кивает он и протягивает руки. Вздрагиваю, когда его теплые пальцы касаются моих ног. Он трогает сначала одну, затем другую, а после начинает по очереди растирать в своих ладонях — Ты оказалась в таком положении из-за моей беспечности. Я был убежден, что моя истинная мне доверяет, но она не успокоилась и решила поиграть с тобой используя моих студентов. Я прошу у тебя за это прощение. Ты останешься здесь, пока не придёшь в себя, а после я серьезно поговорю со своей истинной.
— Я ведь сразу просила вас об этом.
— Там, где есть истинность нет места ревности, Ана. — отвечает он и хмурится — Я приготовил для тебя согревающий отвар.
Он отпускает мои ноги и поднимается. Теряется из виду, а когда вновь появляется передо мной протягивает кружку.
Принимаю и когда делаю глоток улыбаюсь.
— Отвратительно — с улыбкой произношу и рада, что ректор понимает, что я имею в виду. Возвращаю ему то, что он сказал о моём чае. А затем снова делаю глоток — Сносно на самом деле. Спасибо за это — добавляю и делаю ещё глоток.
Господин ректор молча наблюдает за тем, как я согреваюсь. Отвар действительно годный и я принимаюсь разбирать его по составу. Не знаю зачем это делаю. Просто мне нравится, что я могу.
— Гвоздика, имбирь, лилейник и корица? — спрашиваю и господин ректор кивает
— Я был неправ, когда решил, что в зельеварении ты безнадежна. Кое-что всё-таки ты понимаешь — с усмешкой произносит он и это первый раз, когда мы взаимодействуем, не задыхаюсь от его ярости. — Я хочу попросить тебя помочь мне кое с чем. — произносит он — Есть несколько вопросов по заживляющему зелью, и я бы с удовольствием послушал твое мнение об этом. Те зелья, которые я мог бы знать и найти в справочниках не работают. Можешь ли ты усовершенствовать какое-то из них используя знания о сочетании трав?
— Я могла бы попробовать — киваю и внутри разливается тепло. То ли от просьбы господина ректора, то ли от приготовленного им напитка.
Между нами повисает тишина и я впервые не чувствую от этого никакой тяжести и неловкости. Перевожу взгляд на огонь, сильнее кутаюсь в плед и тяжело вздыхаю.
— Чтобы вы не чувствовали по отношению к моему отцу я в этом не виновата. —произношу — Я не хочу возвращаться в клан и не хочу становится оружием императора и его совета. Я могла бы помочь вам, а вы мне.
— И в чем же ты ждёшь от меня помощи? — спрашивает ректор и садиться удобнее. Упирается руками в колени и впивается внимательным взглядом
— Я хочу уйти. Я не желаю возвращаться в родное поместье.
— Что случилось с твоей спиной? — спрашивает Анвар и я застываю. Вся обращаюсь в камень, а затем оттягиваю плед и с ужасом понимаю, что на мне футболка господина ректора. — Я был вынужден снять мокрую одежду. Тебя колотило, и ты настолько слабая. Что могла не выжить. Я дал тебе не только свою одежду и плед, но и свою магию. Ты вся посинела. Когда нет внутреннего зверя легко потерять жизнь. Так, что случилось с твоей спиной? — спрашивает он и я тяжело вздыхаю.
Действительно замечаю сейчас, что мои плечи, шею и грудь рассекают черные линии. Как в прошлый раз после взаимодействия с силой господина ректора.
— Это сделал Эдвард. Когда рассердился. Поэтому я хочу уйти.
— Шрамов на твоей спине слишком много. Ты не пережила бы столько ударов за раз. Он наказывал тебя несколько раз?
Если быть точной трижды, и я думала, что умру от боли во второй раз. Но бог этого мира, очевидно, решил, что прежде я должна выполнить то, зачем здесь появилась.
— Твой отец убил мою мать — произносит господин ректор, когда понимает, что я не отвечу. Я был совсем мальчишкой. С её гибелью моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я потерял многое и думал, что этого мерзавца больше нет. Но он выжил. И не только выжил — он подаётся вперёд, царапая меня колючим взглядом — Он создал новую жизнь.
Я об этом не знала. А сейчас я не знаю, что могла бы сказать. Неверие накрывает меня с головой, потому что в воспоминаниях Анны Грегори совсем не такой. Он не мог.
— Мне действительно очень жаль, что такое случилось — глухо произношу я и громко глотаю. Взор застилают слезы, и я поджимаю губы, чтобы не всхлипнуть. На меня накатывают воспоминания Анны, мои собственные, а затем я вспоминаю момент, когда рухнула вниз с обрыва и воздух покинул легкие. Всё наваливается и я, закрыв руками лицо начинаю плакать.
Глава 23
Глава 23
Разминаю плечи, пока направляюсь по коридору академии, чтобы поговорить со своей истинной.
Внутри меня борьба.
Я едва дождался, когда у меня закончится лекция для студентов третьего курса, чтобы отправиться к ней на разговор.
Не хотелось начинать беседу с ней до занятия.
Вчера я специально не отправился, чтобы не наделать того, о чём после могу пожалеть.
Я был зол и хуже всего, что я был разочарован.
Элиза подставила девчонку Рэйдж и меня подставила. Подговорила одного из студентов, даже придумала для него поощрение, чтобы он ударил её магией. Вот только он не подсчитал силы и рисковал её погубить.
Когда девчонка рухнула вниз я что-то почувствовал.
То, что никак не должен был.
Мы с Кейном одновременно бросились к ней, но я оказался быстрее. Когда вытащил её она была синей. Тряслась так, что зуб на зуб не попадал, а сердце замедлилось. Впервые за долгое время я снова что-то ощущал.
Я испытал страх.
Давно забытые инстинкты спасти, защитить и наказать обидчика вспыхнули в груди адским огнем и понеслись по венам. Не знаю, чем я думал, когда имея истинную притащил девчонку в свою комнату. Лихорадочно стал стягивать с неё мокрую одежду, чтобы поскорее согрелась, и новая вспышка ярости опалила грудь словно кислотой, когда я увидел её спину.
Отвратительные красные линии рассекали её кожу, а некоторые линии даже попали на руку и плечо.
Всё, что я ощущал к ней вмиг перевернулось. Потому что в эту минуту передо мной словно предстала другая Анна Рэйдж.
Не та, которую я до боли ненавижу, потому что в ней течет кровь убийцы моей матери. Девчонка, напуганная, раненная, беззащитная.
Та, которую схватили и бросили в незнакомый мир. Она не была похожей на отца, ни на кого из семейки Рейдж.
В груди всё стянулось, зверь зарычал и стал прорываться. Вместо того, чтобы доверить её спасение Лети, я сам закутал её в плед, развел камин и отправился за согревающим зельем в медицинский блок. По пути меня встретил Кейн и поведал о том, что узнал о моей паре. Резанул меня сочувствующим взглядом и одобрительно похлопал по плечу.
И я окаменел.
Потому что должен был броситься к Элизе, разобраться с ней. Но я даже не попытался. Вместо этого я снова занялся спасением девицы.
В комнату я вернулся с четким ощущением, что все именно так как должно и быть.
Моя комната, закутанная в плед полукровка, накаченная моей магией. Я даже почувствовал, как моя сила растекается по её телу и согревает. Когда я вернулся губы девчонки уже приобрели розоватый оттенок, но она продолжала трястись и что-то бормотать в бреду.
Её била лихорадка.
Ноги и пальцы рук у неё были ледяными, а лоб горел.
Должен признать, что я и сам словно был охвачен лихорадкой. Столько всего навалилось, что пришлось несколько раз пройтись по комнате, чтобы унять разбушевавшиеся эмоции
Во-первых, я до сих пор так и не понял, почему полукровка так спокойно принимает мою магию, когда истинная боится её как огня.
А во-вторых, каким образом я не просто выхаживаю другую женщину, а перетягиваю её к себе на колени, удобно устраиваю на своей груди и подползаю к камину, при этом крепко связанный истинностью с другой.
А мой зверь молчит.
Наслаждается запахом этой полукровки и довольно порыкивает. Хотя должен метаться, а меня передёргивать от отвращения из-за близости чужой женщины.
Неужели всему виной тьма, которая рвала меня долгие ночи и дни в храме Драхара? Возможно ли то, что во мне сломалось что-то и связь с Элизой не смогла нормально сформироваться.