С этими словами я подхватил ее на плечо и понес к пристани. Велька бесшумной тенью скользил рядом. Она сначала не поняла, а потом… От ее ругани покраснели бы завсегдатаи босяцких притонов самого низкого пошиба. Хриз визжала, звала на помощь, лупила меня кулаком по спине, царапалась, кусалась, изворачивалась, словно вошь на гребешке, но Велька был начеку. Вместе мы связали ее и затащили под покровом ночи на фрегат, сдав капитану Кинтаро из рук в руки.

Захлопнув дверь ее каюты, я какое-то время стоял, в изнеможении привалившись к стене. Душераздирающие вопли сотрясали корабль. В них слышалось злобное отчаяние дикого зверя, загнанного в ловушку. Я с трудом отлепился от стены и пошел к лестнице. И тут Хриз завыла. Мгновенный порыв — вернуться, наплевать на все, открыть клетку… то есть каюту, забрать ее оттуда, прижать к себе, расцеловать. Не отпускать. Ни за что не отпускать. А если с кораблем что-нибудь случится? Дорога в Дальний свет неблизкая и опасная. Пираты. Шторма. Вернуться!

— Фрон, пойдемте… — дернул меня за рукав Велька. — Пора уже. Им отплывать пора.

Я стоял на пристани. Вой Хриз до сих пор эхом отдавался у меня в ушах, и я знал, что буду слышать его до скончания жизни. «Бубновая Шестерка» подняла паруса. Ветер был попутным, поэтому следовало торопиться. Фрегат бодро устремился к выходу из бухты, ловко лавируя между коварных рифов. Алые полотнища парусов надувались ветром и уносили прочь мою любовь. Я слепо смотрел в ночную тьму, едва различая крошечный силуэт фрегата. Велька давно ушел, великодушно оставив меня наедине с самим собой. Я никогда ее больше не увижу… Никогда. Как страшно и невыносимо это осознавать. Она свободна… здорова… и будет счастливой, обязательно будет. Аборигенов, правда, жаль, но что поделать… Вымученная улыбка. Я потер глаза тыльной стороной ладони, должно быть, что-то попало, вот и слезятся, а потом пошел прочь. Интересно, что имел в виду отец Георг за ужином? Кто такой Иуда?

Слишком погруженный в свои невеселые мысли, я услышал шаги позади себя слишком поздно. Хотел обернуться, но сильный удар по голове разом оборвал мои страдания. Тьма великодушно раскрыла объятия.

ГЛАВА 22. Хризокола и Кысей Тиффано

ГЛАВА 22. Хризокола и Кысей Тиффано

Хризокола

Я металась по каюте, спотыкаясь о вещи. Предатели! Сговорились! Все против меня! Ненавижу! Избавиться решили? Вещи они собрали! Ужин прощальный устроили! Братец урод! И Тиффано ему под стать! Сукин сын! Да я его!.. В бессильной ярости я заколотила кулаками в дверь каюты. Крепкая, дубовая. Можно кулаки хоть в кровь разбить, что толку! Замок!.. Я бросилась к дорожному кофру и стала рыться в вещах. Руки позорно дрожали. Платья, белье, книги, драгоценности и… Онемев от возмущения, я уставилась на свадебное платье. Заботливо завернутое в чехол, оно сияло атласом, парчой и дорогой серебряной вышивкой. Я всхлипнула и провела рукой по кружевам. Хотелось изодрать его в клочья, камня на камне не оставить от корабля, вскипятить океан и обратить в прах все живое. Мир я им спасала, идиотка! Вот как они мне отплатили! Успокоиться. Взять себя в руки. Они за все заплатят. Сполна. Я стиснула зубы и стала искать шпильку. Я вернусь. От меня так просто не избавиться. Возьму в заложники капитана, этого лицемерного лизоблюда Кинтаро, заставлю развернуть корабль и вернусь. И месть моя будет страшна. Весь мир содрогнется. Напрасно они так со мной.