— Кто б сомневался.

— А кто должен их останавливать?

— Останавливать-то зачем? Сами себя угробят — воздух чище будет.

— Взрослый человек, а такую чушь несешь, — покачал головой оборотень. — Ты сама подумай, ведь могут и демона призвать, и порчу наслать, и что угодно сотворить. От дурости и незнания, от самонадеянности и жадности. Кто-то их должен останавливать. К примеру, наслали на семью порчу.

— И что?

— Порчу — снять, колдуна… разъяснить. Кстати, куда люди часто с этой бедой идут, догадываешься?

Ирина догадывалась, что в церковь. Но сильно подозревала, что часто дело не в порче, а в обычной человеческой дурости. Ее с лихвой достанет попортить жизнь и себе, и окружающим.

Оборотень с ней согласился, но заметил, что на сто идиотов, один-то и правда того-с…

А есть еще проклятые места, вещи, есть целые семьи… да много чего.

Раньше с этим было проще, до революции. А потом, когда коммунизм пришел, по церкви таким катком прошлись…

Многое было утрачено, еще больше разрушено. Поди, восстанови.

— Святая инквизиция форевер?[8]

— Да, что-то вроде есть и у нас. И я считаю, что это полезная работа.

Ирина вздохнула.

— Может, и так. Но я себе работу уже нашла — по душе и по сердцу. И менять ее не хочу.

— А если ненадолго объединим усилия? Найдем этого гада, а потом делай, что хочешь?

— Я подумаю, — кивнула Ирина. Честно говоря, больше, чтобы отвязаться. Ей хотелось как следует обдумать всю информацию, а потом уснуть. И проснуться часов через шестнадцать…

Не будет ей такого счастья. Факт.

Оборотень кивнул.

— Подумай.