Посигналила машина, остановилась рядом, и стекло этак барственно опустилось.

— Садитесь, Ирина Петровна.

Ирина даже шага не замедлила.

Машина двинулась следом, наплевав на все знаки и правила. Потом владелец понял, что все бесполезно, не докричишься, и изменил ситуацию.

Машина остановилась, из нее вышел человек лет сорока, и направился к Ирине.

— Ирина Петровна, невежливо это с вашей стороны.

Ирина пожала плечами.

— Вы — учитель хороших манер? Тогда здравствуйте, для начала.

Подколка вышла едкой, мужчина поморщился.

Ирина разглядывала его очень внимательно.

Такие — мечта всех баб от пятнадцати до шестидесяти. Именно баб, женщины, как правило, умнее.

Вот представьте, картинно красивое лицо, точеные черты без малейшей слащавости, большие голубые глаза, именно голубые, а не серые с оттенком, волосы черные, но с легкой проседью, спортивная фигура — и добивающим, без которого лицо стало бы просто слащавой картинкой — шрам.

Маленький, над бровью, придающий всей картине законченность и брутальность.

Добавьте сюда бешено дорогой костюм, часы ценой в пару иномарок, ухоженность и холеность, и: "О, прекрасный принц!". Только вот Ирина себя Золушкой не ощущала, вот еще не хватало!

— Доброе утро, Ирина Петровна.

Ирина продолжала молчать.

— Как ваше здоровье? Как здоровье ваших драгоценных родителей? Сестричка как поживает? Говорят, племянника ждете?

Ирина даже плечами не пожала.

— Благодарю, все замечательно. Чем обязана?

Удар она держать умела отлично. С детства.