Наталья смотрела внимательно.

— Молодая девушка?

Люди переглядывались, думали…

— У нас — нет. А вот в Тополихе у Никифоровны внучка отравилась, — вспомнил кто-то.

— Утопилась! — возразил другой голос.

Народу набежало — человек пятнадцать, одна родня пропавших девочек, да еще пара любопытных. Почему пара?

Так ведь деревня, кто ж днем не работает? Крепкое хозяйство и держать надо крепко.

— Подробности можно? — громко спросила Ирина.

Подробности были неприглядны.

Деревня — это свой обособленный мир. И если в городе можно рожать абы от кого, то в деревне — не стоит. Помоют косточки девушке деревенские кумушки, ох, помоют…

И ей, и ее семье, и спустя двадцать лет тот случай припомнят…

Внучка Никифоровны как раз и оказалась беременна от кого-то из "пансионатников". Поморочил девушке голову, да и бросил. Та кинулась к бабке, а Никифоровна, человек старой закалки, мексиканских сериалов не смотрела, а беременность вне брака считала позорной. Ну и досталось девке по полной.

Бабка требовала, чтобы та на аборт пошла, а девчонка криком кричала, мол, любит, и ребенка сберечь хочет…

Не так уж и хотела, если топиться кинулась. Там ее и нашли, на берегу, всю белую…

Ирина кивнула.

— Ну, что-то подобное я и предполагала.

— Что это за существо такое? — тихо спросил Кирилл.

— Мавка.

— Чего?

— Мавка, я же говорю.