— Так они же вроде…

Ирина поморщилась. Пересказывать то, что она услышала от наставницы, не слишком хотелось, ну да ладно. Оборотень имеет еще одно большое преимущество. Рядом с ним можно говорить тихо-тихо, чтобы никто другой не услышал. А у него-то слух куда как острее человеческого.

— Официально мавка — это дух некрещенного ребенка. Но в данном случае все еще хуже. И крестины тут не при чем. Будь эта девушка не беременна, может, и обошлось бы. А тут все один к одному. И сама она сильно обижена, и душа нерожденного ребенка покоя не нашла, а может, и еще чего… Сходишь потом со мной к этой Никаноровне?

— Схожу.

Ирина благодарно кивнула.

— Это даже не совсем мавка. Это хуже. Если у меня сил не хватит справиться, бей ее крестом, святая вода у тебя с собой есть?

— Две минуты, сейчас до машины добегу. И церковные свечи есть, не то барахло, которое продают по рублю, а настоящие…

— Тащи. Христианская символика для них что крапива. Хоть отпугнешь.

— Как я узнаю, что вмешиваться надо?

Ирина фыркнула.

— Не перепутаешь.

Вот и околица деревни. Место, где терялись следы детей.

И ведь не к реке они пошли, нет…

Ирина осмотрелась вокруг, махнула рукой людям.

— Отойдите, и ближе чем на двадцать метров даже не подходите. Ясно?

Народ закивал.

— Я прослежу, — рыкнул Кирилл.

Ирина подумала про пастушью овчарку и стадо баранов. Ну, тут пастуший волк…

Девушка подумала еще пару минут и подобрала ветку. А потом принялась чертить круг, заключая в него себя и куколок. И знаки нарисовать не забыть.

Те самые, старые, которые уж и не помнят почти…