Никаких следов борьбы не было. Только брошенные вещи, словно путники рассчитывали вернуться. Их запах успел выветриться, и даже все следы исчезали за пределами лагеря. Словно их намеренно уничтожили, сделав все, чтобы пропавших невозможно было найти.

Загадка. Зловещая тайна. Но все же лучше это, чем мертвые тела на земле. Как говорят, надежда умирает последней. Вот и красный дракон, с несвойственной ему мягкостью, продолжал надеяться.

«Остается лишь ждать», — только подумал он и замер, услышав далекий, едва различимый гул. И с каждой минутой он становился чуть громче.

Среди солдат прошел шепот. О панике не могло быть и речи, но все же звук неизвестного происхождения заставил насторожиться. Он смешивался с тяжелыми взмахами крыльев тех драконов, что парили неподалеку от столицы.

«Будто что-то движется», — возникла неуверенная мысль в голове Колояра.

— Командор, мы получили донесение с одного из приграничных городов, — подбежал к нему запыхавшийся солдат. На его лбу выступили капельки пота. — Возьмите. Это очень важно.

Залевир нахмурился, забирая листок с выжженными на нем буквами. В каждом из эвакуированных поселений оставалось несколько солдат с заговоренным предметом для поддержания связи.

«На нас надвигается тьма. Звучит невообразимый гул. Если это тенийцы, то они перемещаются очень быстро. Готовьтесь. Да помогут боги нам пережить эту ночь. Пусть Хора сжалится над нами».

Начертанные слова пронзал чужой страх. Он пропитал каждую строчку, но тем не менее некто, писавший их, готов был сражаться до конца. Колояр четко уловил эту границу между трусостью и храбростью.

«Какая превратность, стоило оказаться на краю пропасти, и все наши мольбы обращены к божеству судьбы, а не к Ведану, которому мы поклонялись долгие годы», — мрачно усмехнулся красный дракон и сунул записку новому начальнику охраны.

— Отдайте приказ о полной боевой готовности. Пусть солдаты выпьют укрепляющее зелье. Враг на подходе, — процедил Залевир-старший. Теперь ему не надо было прислушиваться, чтобы различить зловещий шум, доносившийся сразу отовсюду. И даже редкие облака закручивались, гонимые ветром, и сообщали об опасности.

Вдруг в памяти всплыл отрывок песни-страшилки, что напевали порой вечерами люди:

«Кровавое небо — предвестник беды,

Увидев его, беги ты!»

Теперь эти строчки приобретали смысл и даже в детстве никогда не вызывали той тревоги, что несли теперь.