Златан Залевир. Благородный король, захвативший мое сердце еще в прежней жизни. Живое золото, грозность во плоти — для всех. Смешинки в глазах — для близких. И нежные руки, сжимающие талию, словно хрусталь, — только для меня.
Теперь он лежал на моих коленях. В животе его торчал меч, сталь которого потеряла магическое сияние и налилась кровью, окрасившись в багряный. Слезы стекали по моим пылающим щекам. Горечь рвала меня на куски изнутри. Были бы силы, я бы зарыдала в голос. Меня словно сломали, перемололи и стерли в пыль, оставив одну лишь оболочку. Ладони дрожали, как и губы. Воздух судорожно вырывался изо рта.
— Нет… Нет! Ты должен жить! Боже, пожалуйста, только не это! Златан… Зачем? Зачем ты это сделал? — Руки кружили над раной, я хотела помочь, но не понимала, как это сделать. В тот миг, когда клинок помчался в мою сторону, король обратился в человека, скользнув золотой молнией ко мне. Залевир вложил всю энергию от смены ипостаси в этот прыжок.
— Какая жертва, надо же… — раздалось глумливое замечание.
— Что? — севшим голосом переспросила я, посмотрев на врага, темный туман которого, стелясь по земле, подбирался к нам.
Остальные дети смешанной крови притихли. Золотой дракон еще не умер, но его скорая гибель даже на них наводила непонятную тоску. Все же они наполовину драконы.
— Жертва. Он так глупо пожертвовал собой. И это король? — бросил мужчина.
— Жертва… — словно обезумевшая пробормотала я. — Жертва верной души станет ключом…
В этот миг я поглядела на Люциар. Его эфес подрагивал, вибрировал, а кровь, пропитавшая сталь, подобралась к высеченным на эфесе наговорам. Они вновь вспыхнули, но теперь уже рубиновым оттенком, почти таким же, как моя магия.
— Что ты там несешь? — раздраженно рыкнул враг. Похоже, он успел насладиться своим триумфом и теперь намеревался со всем покончить.
— К замку колдовскому не спеши напролом, жертва верной души к нему станет ключом, — повторила я окрепшим голосом предсказание. И клинок вырвался из раны… со свистом рассек воздух и вонзился в горло врага, все еще кривящего губы в глумливой усмешке.
Кровь хлестнула из раны, заливая одежду, мужские руки обхватили шею, словно в попытке остановить кровь, а ноги уже сдались, подогнулись. Он рухнул на колени, заваливаясь вперед.
Звон в ушах вновь усилился, будто подгоняя: «Очнись! Действуй!»
Новая мелодия колоколов зазвучала протяжнее. Магическая стена, словно ряд опрокинутых домино, стремительно меняла оттенок с золотого на мерцающе-багряный.
Хриплое, почти затихшее дыхание Златана зазвучало вновь.