И сегодня выйдет. Должна выйти.

Времени уже было за полночь, когда услыхал, как отворяется дверь, и она бредет в сторону кухни. Поднявшись на ноги, подошел к двери и аккуратно выглянул в коридор. Так, заглядывает в холодильник, что-то достает, кружку ставит на стол.

Подождал еще несколько минут и направился на кухню.

Василиса стояла спиной к нему, загадочно смотрела в окно. Спрашивается зачем? Темень такая, что не разберешь ничего. Или настолько задумалась, что даже не осознает этого?

– Приятного аппетита, – произнес, стоя на пороге.

Девушка вздрогнула и испуганно развернулась к нему.

Какая-то странная. Грустная, взъерошенная, скованная. Смотрит в сторону, упрямо отводя глаза.

Непонятно.

Прошел и сел за стол, продолжая наблюдать за ней.

Блин, ревела что ли? Этого еще не хватает!

Не желая больше откладывать начал разговор, надеясь, что еще не поздно, и она не успела убедить саму себя в том, что его действия были направлены на то, чтобы поиздеваться над ней, унизить, оскорбить.

Она чуть оттаяла, спустя некоторое время все-таки посмотрела на него прямо, как делала всегда. Во взгляде не особо выразительных глаз нельзя ничего было разобрать, разве что горечь какая-то появилась, безысходность.

С чего бы это? Чутье подсказывало, что дело не в том, что утащил ее и заставил идти два километра, вернее не только в этом. Было что-то еще. Что-то неуловимое, странное, непонятное. Чувствовал это, но понять, уловить суть не мог.

Наблюдал за ней, за ее скованными жестами, за горькой улыбкой замеревшей на губах. И не мог разобраться в своих ощущениях. Внутри словно струна натянутая вибрирует, до жути не хочется, чтобы она сейчас сделала неправильные выводы, ушла в себя. А с другой стороны бесит сама мысль о том, что не все равно. Вот какая на х*р разница, общается с тобой хозяин или нет? Правильно, никакой!

Вот только это касается обычных хозяев, а не Васьки. С ней все не так, как обычно.

Внезапно начал защищать Никиту, попытался донести до нее, что другу не все равно, что он заботится о ней.

Она явно ждала от него самого извинений за свои действия. Вот тут проблема возникла. Извиняться он не любил, особенно в случаях, когда не считал себя виноватым.

Поэтому вместо покаяния он, сам того не ожидая, пообещал ей, что завтра сделает все то же самое, хочет она или нет.

И внутри сразу как-то хорошо стало, правильно.

Потому что понял, что чисто по-человечески жалеет ее, и полностью согласен с Никитой. Сколько раз до этого, он ловил себя на мысли, что хозяйка слишком много времени проводит в лежачем состоянии? Знал бы, что ей прописано двигаться уже давным-давно бы заставил ходить. И пусть думает, что хочет. Это ее дело, он же от своего решения не отступит.