Василиса, сложив руки на груди и недовольно поджав губы, и Тимур, заправив большие пальцы в карманы, кусая сорванную на обочине травинку.

– Я вот все понять не могу, что ты так привязался к этим прогулкам? – внезапно поинтересовалась она, – какая тебе разница? Хожу я, лежу, сплю. Не все ли тебе равно?

– Я себе эти же вопросы задавал, – спокойно ответил парень, пнув камушек, – оказывается, не все равно.

Она поморщилась, щурясь от яркого летнего солнца, и еще от чего сидящего у нее внутри.

– Все равно не понимаю.

– Чего тут не понятного. Тебе надо двигаться. Сама, добровольно делать ты бы этого не стала. Поэтому исполняем в принудительном порядке.

– Зачем?

Он задумался на пару минут, пытаясь подобрать достойный ответ, но его не было, поэтому пожал плечами и сказал правду:

– Своего рода забота. Считай, что благодарю тебе за то, что не избавилась от меня.

– Тебе не кажется, что это весьма своеобразный способ заботиться?

– Уж как могу! Я вообще-то не силен в таких делах, как ты уже, наверное, заметила. Всякие сюсюканья и прочая дребедень – это вообще не про меня. Твой Ник сказал, я услыхал, а дальше сделал, как смог.

– Да? Лучше бы тортик в качестве благодарности испек!

– Ну, во-первых, я не умею, а во-вторых, ты бы все равно его есть не стала, так, только поклевала бы чуть-чуть. Так что прогулки – это самое то. Согласись, что если бы не я, то ты бы так и лежала, прорастая корнями в диван.

– Может быть, – недовольно ответила Василиса, задумчиво глядя по сторонам.

– Может? – скептично уточнил.

Васька лишь смерила раздраженным взглядом и снова отвернулась.

– За заботу, конечно, спасибо, – хмыкнула она, – но если бы ты только знал, как я мечтала прибить тебя все эти дни.

Показалось, или в голосе опять сквозит горечь.

– Что, настолько обиделась? – напряженно спросил, искоса поглядывая на нее.

– Эх, если бы, – как-то расстроено протянула она и осеклась.