– А-а-а-а, вон ты чего придумал, – протянула Васька, – ну давай-давай. Хорошее дело, полезное! Только отсядь от меня подальше.

– Зачем?

– Чтоб, меня не задело, когда ты его окончательно достанешь, и тебе прилетит по полной, – посмотрела на Тимура и подмигнула.

Как ни странно, этот простой жест погасил внутреннее раздражение, вместо которого появилась убежденность, что все нормально, все хорошо. Пусть в доме появился несносный Никита, но Васькино отношение к нему от этого не изменилось. Только тут смог себе признаться, что именно этого и боялся. Что стоит только Лазареву переступить порог, как у нее включится режим хозяйки, и начнет себя вести совершенно иначе. А сейчас, глядя на ее улыбающуюся физиономию понял, что ерунда все это. Васька, как была Васькой, так Васькой и останется.

– Будешь его от меня оттаскивать, – усмехнулся Ник.

– Даже и не подумаю! – улыбнулась она.

– Тогда завтра на прием с ним и пойдешь!

– Да запросто! Я тебе не рассказывала, как мы машину красить ездили?

Чу с воодушевлением начала рассказывать, как они ездили на сервис, как возвращались обратно, как разыграли стража порядка. Никита с легкой полуулыбкой слушал, время от времени рассеяно потирая подбородок и бросая на Тимура задумчивые взгляды. В конце лишь покачал головой, со словами:

– Надо же, молодцы какие!

Васька лишь усмехнулась, а Тим наоборот подобрался, уловив в интонации что-то непонятное.

Вечер прошел относительно спокойно. Василиска с восторгом в глазах рассуждала о том, как они завтра пойдут корсет снимать. Тимур за нее в тайне радовался, и только Лазарев невесело вздыхал. Будто хотел что-то сказать, но так и не решился.

На людях Василиса появилась только ближе к ужину. Молча пришла на кухню, молча съела ровно три ложки и снова направилась к себе. В этот раз Никита не стал ждать, а сразу отправился следом, буквально силой вытащил ее из комнаты:

– Вась, блин! Заканчивай! Можно подумать трагедия произошла! Все, ты здорова! И это главное! Неделю потерпишь, ничего с тобой не станет! Не зачем из себя умирающего лебедя строить!

– Я ничего не строю!

– Я вижу!

– Тебе не понять! Я мечтала об этом дне! Думала, что сегодня, наконец, вздохну свободно! А тут на тебе, еще целая неделя!

– Всего неделя! – резко поправил ее Лазарев, – всего семь несчастных дней! Так что заканчивай со своим самоедством!

Она лишь сердито фыркнула, и, развернувшись, снова попыталась уйти к себе. В этот момент ее повело, и если бы не Лазарев, стоявший в непосредственной близи, то непременно растянулась бы на полу.