– Неужели не рассказывала? – удивился Никита.

– Я не спрашивал, – чуть отпил из стакана. Крепкий напиток обжег небо, прошел по пищеводу и теплым комом улегся в желудке. Отвык он за три года от спиртного, совсем отвык.

– Про работу рассказывала?

– Так, только вскользь упоминала, что в Управлении работает.

– Да. Мы с ней в юридическом отделе работаем. Как уже понял – напарники, – Никита, осушив стакан, снова налил коньяка, – дело нам дали серьезное. Оружие там было нелегальное замешано, торговля запрещенными препаратами. Надо было канал прощупать от начала и до конца и перекрыть его к чертовой матери. Мы этим и занимались. У Васьки голова светлая, ум аналитический, она детали мелкие подмечает, первопричину многих действий на подсознательном уровне улавливает. В общем сложное было дело, изматывающее. Несколько месяцев над ним бились, в результате смогли распутать. Банду повязали, канал перекрыли, нам внеплановый отпуск и премия. Аплодисменты, мы довольны, горды собой.

Никита невесело усмехнулся, посматривая на свет сквозь стакан.

– И что дальше?

– Дальше, как в банальном фильме. В Управление, минуя все мыслимые и немыслимые меры защиты, приходит курьер с серой невзрачной папочкой, которую почему-то никто не додумался проверить.

Тимур почувствовал, как внутри неприятный холодок пробежал. Знал он такие папочки. Тоненькая, на вид ничего угрожающего, опасного, а откроешь и … И все.

– В общем, вручил он эту папочку Ваське, а дальше можешь догадаться сам. Я в соседнем помещении был, когда рвануло. Почти все окна на этаже вышибло. Помню, тогда сердце, словно в пропасть ухнуло, еще не видел, но уже чувствовал, кто оказался в эпицентре событий. Не помню как очутился в развороченном кабинете, и когда Чу увидел, подумал… все… конец. А она, видишь, какая живучая оказалась! В медибар ее поместили, а он результаты выдал, что спина восстановлению не подлежит. В результате я с ней сюда поехал, устроил в центр Августовского, первую неделю был рядом постоянно. Потом ее отпустили домой, то есть сюда, а мне пришлось возвращаться обратно.

– Мне кажется, или ты винишь себя в произошедшем? – спросил Тимур, рассматривая сидящего напротив человека.

Никита ответил не сразу. Устало, даже измученно потер виски, словно у него раскалывалась голова, а потом тихо, нехотя произнес:

– Когда Василису выгребали из-под завалов, нашли остатки папки. На ней два адресата было указано. Я и она. Причем мое имя шло первым, и было подчеркнуто. Не знаю, чья рука в нужный момент меня подхватила за шкирку и вытолкала из кабинета. Но получилось так, что первым курьер добрался до Чу, а не до меня. Так что это я вместо нее тут должен был ходить в железных доспехах, а может и не должен, может быть, размазало бы без шансов на восстановление. Так что я ей по гроб обязан, – он замолчал на несколько секунд, а потом севшим голосом продолжил, – Как это не глупо звучит, но Васька везучая до невозможности. Не знаю, каким местом она эту проклятую папку открывала. То ли боком стояла, то ли кто позвал, и она отвернулась, даже гадать не буду. Но факт остается фактом. Ее отшвырнуло к стене, завалило обломками, но она выжила, хотя, по мнению экспертов там было столько взрывчатки, что шансов уцелеть, просто не существовало. А она смогла, выкарабкалась… Правда, от привычки, что попало в руки хватать, так и не избавилась, – ухмыльнулся он, и, перехватив вопросительный взгляд Тимура, пояснил, – рассказала она мне, как Марика ей тебя всучила.