Тимуру потребовалось пару дней, чтобы понять, что его терзает.

Ревность. Обыкновенная, банальная ревность.

Привык быть единоличным хозяином ее внимания. Привык к тому, что она с ним, а теперь ощущал себя словно за бортом. Понимал, что глупо, но ничего не мог с этим сделать, и от этого еще больше бесился.

Впрочем, Васька от него и не отворачивалась, для нее совершенно ничего не поменялось. Всегда звала его присоединиться к их компании. Завтракали, обедали, ужинали вместе, вечера проводили тоже все вместе, удобно расположившись в гостиной. Все отлично, но все равно не покидало ощущение того, что он – третий лишний.

Чу и Лазарев понимали друг друга с одного жеста, с полуслова, с полу-взгляда. И это бесило.

А еще бесило, что с Никитой она вела себя совсем по-другому. Улыбалась, смеялась, шутила, расслабленная была, открытая, и явно каждую минуту не ждала, что ей устроят какую-нибудь пакость. Никита прикалывался над ней, а она пищала в ответ, огрызалась, но все это по-доброму, беззлобно.

С ним же все было по-другому. С ним она всегда начеку, всегда ушки на макушке, в глазах тщательно скрываемая подозрительность.

Было неприятно, а самое главное непонятно. Вроде плевать на все. Надо радоваться, что хозяйка уделяет больше времени кому-то другому, не дергает, не вмешивается в его работу, а вместо этого коробит от всего происходящего.

В общем, хр*нь какая-то.

На третий день отмены лекарств Василиса совсем погрустнела, побледнела и осунулась.

После ужина, когда Тимур все убрал на кухне и прошел в гостиную, он обнаружил Ваську клубочком свернувшуюся на диване. Голова лежала на коленях у мрачного Никиты, а худое тело накрыто одеялом. При этом даже невооруженным взглядом было видно, как ее трясет.

Внутри шевельнулась тревога, смешанная с жалостью. Против воли переживал за нее, за ее состояние. Сел напротив и вопросительно посмотрел на Ника.

Тот лишь с досадой покачал головой, подтверждая подозрения, что все идет не очень хорошо:

– Мерзнет. Температура тридцать пять.

– Это нормально на данном этапе?

– Понятия не имею.

– Так узнай, позвони врачу, – Тимур развел руками, посмотрел на Ваську. Она лежала, грустно наблюдая за ним. Перехватив его взгляд, легонько улыбнулась, просто чуть подняв уголки губ, но от этого стало теплее.

Никита на миг задумался, а потом потянулся за телефоном:

– Ты прав. Я что-то стормозил, надо было сразу звонить.