– Ты совершаешь ошибку, поверь. «Новый мир» – вовсе не та организация, за которую стоит вступаться, – произнёс он спокойно.

Часы в нагрудном кармане начали царапаться стрелками вдвое громче. То был напряжённый металлический звук, словно нечто маленькое и сердитое скребёт крышку откованными когтями. – Я видел документы, земли захвачены незаконно. Это может ударить и по тебе, пап.

– Уже на угрозы переходишь? – наклонил голову Годфри ещё сильнее. Свет так падал из-за его плеча, что вся фигура казалась

окружённой тёмным трепещущим ореолом. Воротник шерстяного пальто не сходился на шее.

– Ты прекрасно понимаешь, что угрозы тут ни при чём. Я просто беспокоюсь. Те люди тебя используют.

– А я, наверное, вчера родился и ничего не понимаю. Кто тебя учил давать советы старшим?Та же крашенная стерва, которая подговорила подать иск?

«Так, ещё не хватало Кэндл подставить».

– Мисс Льюис ни при чём, это я её впутал, – быстро произнёс Морган. Отец нахмурился; явно не поверил. -И вообще – неважно.

Пап, остановись, пожалуйста, если ты увязнешь ещё сильнее, то…

– Что? – рявкнул Годфри, резко распуская узел галстука. Синяя блестящая ткань впивалась в складки кожи, оставляя красноватые

следы,– Что, меня где-нибудь подкараулят сумасшедшие активисты? Твои друзья, которые снос сорвали?Проект одобрен на высочайшем уровне, чёрт возьми, и никто уже не остановит строительство!

Запахло сладковато и тошнотворно, словно бы размоченной в кашу старой газетой. Морган рефлекторно подался назад, упираясь спиной в дверцу. Стало жарко. Отец шумно дышал, выпирая из своего жёсткого пальто, как перекисшее тесто из банки, и под кожей не то желваки от ярости бродили, не то переплывали с лица на шею слегка вспухшие синяки. Контур губ казался восковым. Аза хрупкой человеческой оболочкой проступало что-то чёрное, бездумно-голодное, бесформенное…

В горле пересохло.

А в следующую секунду Джон Салливан вдруг вскрикнул – и резко вывернул руль. Автомобиль едва не вылетел на обочину, но в последний момент его точно пришпилило огромной невидимой булавкой. Он завертелся волчком, как если бы под колёсами не асфальт был, а мокрый лёд. Резко запахло мёдом и цветущим разнотравьем, и почти в тоже мгновение по улице прокатилась волна света – так, словно вязкие серые тучи взрезал невидимый нож, и в открывшийся проём хлынуло испепеляющее и ослепительное летнее солнце.

Годфри Майер закричал страшно, разом осунулся – и его с чудовищным хрустом впечатало в дверцу автомобиля. Джон Салливан обмяк и подвис в сгустившемся воздухе, как червяк в желе, невредимый, но бессознательный.