Телефонный аппарат сейчас казался сделанным из некого сверхтяжёлого металла – неподъёмный и вдобавок излучающий что-то

смертельно опасное. Губы пересохли.

–Да… передам, конечно.

Этель шла через гостиную на негнущихся ногах. Розоватый подол наэлектризовался и стал путаться в коленях.

– Милый? Да, разумеется… Сейчас присяду. Хорошо. Уехал куда?

Она резко замолчала, побелела и до конца разговора больше не проронила ни звука – только слушала, дёрганно кивая и всё сильнее опираясь на хрупкий столик. А затем осела на пол с лёгким бумажным шуршанием. Трубка закрутилась на паркете и остановилась

только у ног Моргана. Он поднял её и приложил к уху.

На том конце некоторое время молчали. Потом Дилан очень тихо произнёс:

– Аптечка на кухне. Нашатырный спирт не бери, у мамы от него голова болит. Там есть маленький зелёный флакон. Там смесь масел розмарина и нероли. Пусть вдохнёт. И не позволяй ей пить успокоительные на ночь.

Морган сглотнул горький комок, мысленно заталкивая себе в глотку обещания приехать и начистить кое-кому физиономию. Вместо этого он заставил себя улыбнуться и пообещать:

– Я посмотрю за ней. Ты… – Язык точно прилип к нёбу – Как там? Освоился?

Трубка хмыкнула виновато:

– Более или менее. С шестого числа уже выйду на работу. Пока осмотрюсь, а потом… Адрес и телефон я потом сообщу, хорошо?

«Отец. Отец, иск, тени. Башня».

– Так даже правильнее. У настут небольшие семейные войны… Тебе действительно лучше не попадаться пока под руку

папе. Если будешь связываться, то звони сразу маме на мобильный.

Дилан помолчал.

–Тыочень зол, да?

Морган присел на корточки и скрючился, перекрывая себе дыхание. Комната расплывалась перед глазами.

– Нет, конечно, – солгал он тихо. – Я рад за тебя. Ты правда заслуживаешь большего. За маму не волнуйся, у нас просто был сложный вечер. Это не из-за тебя. Спокойно занимайся переездом и ни о чём не думай. Ты же знаешь, что мы всегда тебя поддержим.