– Брат Владий, но ведь те, кто...

– Да, все те, кто был у храма – они все пришли именно этой дорогой, как жертвы, так и их палачи... – оборвал меня инквизитор. – Знаете, я как-то слышал разговор о том, что в здешних местах есть древний храм, от которого дорога ведет прямо к реке, но никогда не думал, что увижу его своими глазами. Думаю, через какое-то время мы окажемся у реки, к которой я и намеревался выйти еще вчера, но немного заплутал.

– То есть вы думаете, что тех, кого намеревались привести в жертву, привезли в эти места по реке?

– А вы что, считаете, что они такой большой толпой тащились невесть сколько времени по джунглям? Не смешите меня! К тому же срок действия того снадобья, которым поят людей незадолго до жертвоприношения, и который лишает их воли – он, насколько мне известно, долго не длится. Наверняка к тому храму когда-то шла дорога от реки, по которой в храм и доставляли все необходимое. Именно по это старой дороге мы сейчас и идем, пусть ее даже практически не видно.

– Но ведь жрецы, или кто там был еще... Они же наверняка ушли этой дорогой! Брат Владий, вы не боитесь, что мы с ними можем столкнуться лоб в лоб?

– Конечно, есть такое опасение, но не сказать, что уж очень большое. Прежде всего, жертвоприношение закончилось уже достаточно давно, а мы просто какое-то время не решались выходить из своего укрытия. Что же касается жрецов, то, думаю, они уже находятся далеко отсюда – после жертвоприношения им тут делать нечего. И потом, куда нам сейчас идти прикажете? Снова в лес, на звериные тропы? Увы, сейчас это исключено, потому как запах добычи притягивает к храму самое разное зверье, и поверьте мне на слово, что отсутствием аппетита милые зверюшки не страдают. Или вы отчего-то уверены, что они нас нее тронут? Вот и я не уверен, потому-то и приходится идти к реке – там сейчас безопасней, чем у нас за спиной...

Это верно. К тому же каждому из нас хотелось как можно дальше уйти от храма – уж очень тошно на душе от произошедшего, не хочется вспоминать об увиденном и услышанном, только из памяти все это вряд ли уйдет. А еще до нас то и дело доносилось грозное рычание – у места жертвоприношения кровавому Богу вовсю идет кровавое пиршество для хищников.

Вновь вспомнился тот молодой человек, приятель Николса. Надо постараться вспомнить, как его имя... Интересно, что он тогда прошептал Себастьяну? Впрочем, сейчас не время для расспросов, надеюсь, позже напарник мне все скажет.

Менее чем через минуту мы, и верно, вышли к реке, которая была вдвое шире той, по которой мы передвигались несколько дней назад. Здесь тоже были развалины каменного строения – очевидно, в этом месте когда-то была пристань, от которой к нынешнему времени большей частью остались только груды камней. Тем не менее, было заметно, что к каменным причалам все еще иногда пристают лодки, во всяком случае, на кольце из черного металла, вмурованном в каменный столб неподалеку от воды, все еще висел отрывок веревки. Помятые надводные растения, сломанный тростник у берега, несколько надломленных ветвей высокого кустарника... Судя по отпечаткам ног на влажной земле, здесь, и верно, не так давно были люди.