– Понимаю.

– У каждой из древних аристократических семей есть своя история, и ее следует оберегать всеми возможными средствами. Конечно, грешки имеются у всех – как же прожить без них?!, но грех греху рознь. Некоторыми прегрешениями можно даже гордиться, а другие вызывают стыд даже спустя поколения. Частенько пятна на репутации уже не отмыть, и потому надо сделать все возможное для того, чтоб их, хотя бы немного, отчистить, сделать не столь темными. Вполне естественно, что супругу Милиссандры жизненно необходимо каким-то образом затушить эту постыдную историю, или же постараться сгладить ее, насколько это возможно. Первым делом надо вернуть домой любимую женушку, пока она не вляпалась еще невесть куда, или же (не приведи того Боги!) не сгинула безвозвратно. В этом случае ее супруга могут обвинить в том, что это он приложил руку к исчезновению нелюбимой жены, которая позорила его своим поведением.

– Интересно, кого она видела сегодня на причале?

– Мне бы тоже хотелось это знать...

Когда мы задали этот вопрос Милиссандре, то она лишь пожала плечами – мол, я что, всех должна помнить?! В лицо узнаю – и этого вполне достаточно! Если каждого запоминать по именам, то голова распухнет! Как он выглядит? Не задавайте глупых вопросов, выглядит как обычный человек! Так что отстаньте от меня со всякой ерундой, и чушь всякую не спрашивайте, особенно если не имеете представления о том, как следует поддерживать разговор!..

– Надеюсь, когда бестолковую графиню приведут сюда, она постарается вспомнить имя того человека... – предположил Себастьян.

– Я бы на это особо не рассчитывала...

Увы, но оправдались все неприятные ожидания. Когда часа через два вернулся брат Владий, то вместе с ним была и Милиссандра, только вот вести с ней беседы не было никакой возможности – девица была пьяна, можно сказать, вдрызг, и сейчас куда больше смахивала на весьма потрепанную жизнью особу известной профессии. Похоже, свое возвращение в город Милиссандра отмечала на полную катушку, не отказывая себе ни в чем. Понятно, что после излишних возлияний передвигаться самостоятельно эта особа уже не могла – ее тащили двое крепких мужчин в темных монашеских одеждах.

Хм, глядя на девицу, мне поневоле вспомнился папаша – он, как правило, тоже заявлялся домой далеко не в лучшем виде, очень напоминающем нынешнее состояние этой особы. Правда, в Тупике забулдыгу никто к порогу родного дома не поведет просто так, по доброте душевной – добирайся, мол, сама, а для ускорения можно и пендель отпустить. Там, в Тупике, каждый выживал, как умел, так что пусть потрепанная графиня радуется хотя бы тому, что ее не оставили спать где-нибудь под столом или на улице, где, вообще-то, сейчас ей самое место.