- Не знаю, - качаю головой. – Я еще не видел. Но собираюсь. Элисте говорит, что эта дрянь чернее ада, хуже. Что она липкая и вязкая. Но души все еще у нее в списке, в телах.

- Ты займешься этим? – задает вопрос, которого я жду, Сэм.

- А мне стоит этим заняться? – усмехаюсь.

Падший расслабляется, откидывается назад, барабанит пальцами по столу, снова разглядывая меня.

- Мы оба знаем, что займешься, Аарон.

Я вздергиваю бровь. Удивительная самоуверенность.

- Ты здесь, позвал меня, спрашиваешь об Эли и злишься, когда узнаешь о том, что я показал ей Охоту Каина. Ничего не меняется, да?

- В каком смысле?

- Да так… - отмахивается хозяин Лимба. Снова вместо запаха разложения пахнет резким одеколоном. Это что, какая-то вариация Шанель для мужиков? Где он его откопал? – Но, если ты так настаиваешь… я могу попросить тебя заняться этим.

- С чего вдруг? – поведение Самаэля настораживает. Я не понимаю этой резкой смены настроения, предвкушающей улыбки на губах, проснувшегося ада в глазах.

- Давай будем считать, что у меня просто нет времени разбираться с этим. К тому же я не хочу потерять еще одного сильного собирателя.

- Лесовая была сильной?

- Да. Возможно, сильнее, чем Элисте, - Сэм снова кривится, на этот раз устало и разочаровано, будто от боли. - Но Эли еще не достигла своего пика, а Аня – да. Аня была старше.

- Что тебе до Лесовой, Сэм?

- Она одно из лучших моих творений… Была. Сильная душа, сильный пес. Идеальная связь между ними.

- Лесовая приходила в «Безнадегу», Самаэль, - не соглашаюсь я принимать на веру слова падшего. – Знаешь, чего она хотела? Каково было ее желание?

- Думаю, что знаю, - хозяин Лимба больше даже не пробует отпираться. – Полагаю, хотела избавиться от воспоминаний.

- Да.

- И ты ей помог?

- Да. Только не понимаю, почему ты сам этого не сделал.