Но…
Горечавка… это уже середина лета, так ведь?
Помню ландыши, незабудки, змееголовник. Слишком много цветов для середины весны. Слишком много запахов даже для Альп.
Я помню все, но лицо травника вспомнить не могу. Наверное, он был высоким, наверное, жил не один. Но и лица его семьи, хоть какой-то намек на них, тоже стерлись из памяти, как и название города. А вот костер и мощеная камнем площадь, пепелище… Все это яркими вспышками, болезненно-острыми черными мазками засело, как иголка, в памяти.
Я пришел на ту площадь потом, видел черные бревна, тлеющие угли, видел, как кружится в воздухе пепел, видел обугленное тело, расплавленный кулон на шее.
Я пришел туда, потому что Он мне позволил…
Кулон.
Что-то простое, какой-то оберег, переплетение линий, на толстой серебряной цепочке. Что-то…
- Босс, о чем вы хотели поговорить? – голос Вэла заставляет тряхнуть головой, оторвать взгляд от бокала, вынырнуть.
- У нас на сегодняшний вечер, - кошусь я на часы, - часов на восемь назначена закрытая вечеринка, Вэл.
- Закрытая?
- Самая что ни на есть. Вход закрыт для всех, кроме ведьм.
- Но как…
- Просто не пускать, - пожимаю плечами. – Я об этом позабочусь. Твоя задача – предупредить девчонок. У них выходной. Оставишь только Майю.
- Да, босс, - растеряно бормочет бармен, опускаясь в кресло напротив. Смотрит испуганно, почти затравлено.
Пока он переваривает информацию, я достаю из тумбочки еще один бокал, наливаю бренди, подталкиваю к Вэлу.
Он делает один большой глоток, морщится, зажмуривается.
Мальчишка… Совершенно не умеет ценить хорошие напитки. Я даю ему еще немного времени на продышаться и уложить все в голове. Когда серые глаза наконец-то снова фокусируются, я доливаю в бокал еще бренди и перехожу к главному:
- А теперь расскажи мне, как выглядела ведьма, которая приходила сегодня. Вспомни все, о чем говорила, вспомни, во что была одета, когда появилась и когда ушла.
Камер в «Безнадеге» нет и никогда не будет. Приватность клиентов – одно из главных условий процветающего бизнеса. Вместо камер у меня Вэл и девчонки.