И в дальнем от меня конце, под окном, жужжит и мигает экраном мобильник Игоря.

Вот только… жужжание, которое я слышу, издает не бесполезный теперь кусок пластика.

Оно слишком громкое.

Невероятно громкое.

Я отключаю свой телефон и засовываю в задний карман, иду к смарту бывшего собирателя. Смотрю под ноги, внимательнее, чем до этого. Но снова не вижу крови. Не вижу ничего такого, что заставило бы меня насторожиться: все почти до омерзения стерильно.

Кроме разве что…

Того самого жужжания. Оно странно ровное и монотонное, без перерывов и пауз. Откуда-то сверху.

Поржавевшая, ободранная лестница ведет на крышу главного корпуса. Частички ржавчины опадают к ногам, когда я касаюсь перекладины. Она неприятно шершавая, колючая, кажется ненадежной.

Но это только видимость.

Я помню, как как-то извлекала труп у этой самой лестницы. Мужика повесили то ли обдолбавшиеся наркоши, то ли в конец охреневшие сатанисты. А мужик был хорошим. Сейчас редко такие встречаются: двое детей, золотые руки, честный, надежный, как скала. К Шелестовой в отель попал, потому что до последнего о своих заботился.

Я передергиваю плечами, отгоняя воспоминания, пытаюсь понять, стоит ли мерцать или лучше подняться по очередным ступенькам.

На самом деле, кого только я отсюда не забирала.

Сейчас гул немного тише, чем был у окна. Человек бы не заметил, но тварь внутри меня превосходно различает малейшие оттенки.

Так что же лучше?

Я лезу в карман, выуживаю телефон и быстро отправляю достаточно сумбурный текст Доронину, просто на всякий случай, просто чтобы подстраховаться. Еще раз пробую набрать Зарецкого, но снова натыкаюсь на автоответчик.

А после все-таки крепче обхватываю перекладину и начинаю подъем. Замираю на небольшой площадке возле выхода, прислушиваюсь. Не только к звукам, просто к пространству. Понять что-то сложно: Амбрелла гнилая насквозь, и вычленить из этой мерзости что-то одно, что-то, что отличается, не выходит. Полная каша.

Мерзкая, липкая, грязная.

Сквозь дверь я просачиваюсь и тут же прижимаюсь к ней спиной, ветер здесь сильнее и холоднее. А вот звук из-за его гудения тише.

Жужжание где-то слева, за стенами чердака.

Но прежде чем пойти туда, я осматриваю то, что предо мной. Снова ничего подозрительного не вижу и не чувствую.