- Дашка… - выдыхает она.

- Ничего не услышит, проспит еще несколько часов, - мне невероятно тяжело складывать слова в предложения, мне невероятно тяжело собрать мозги в кучу, и я не до конца понимаю, зачем это делать.

Громова на вкус такая же терпкая и горячая. И мне хочется ощутить ее голую кожу на своих губах, поэтому я стаскиваю с Лис остатки одежды, целую и прикусываю внутреннюю строну бедра. Моя щетина оставляет на нежной коже следы.

И Эли дрожит. Дрожит и стонет. Дыхание громкое и отрывистое. И я кайфую от этого. Лис запускает пальцы мне в волосы, царапает, натягивает, и я снова прижимаюсь ртом, пью ее, ласкаю, мучаю, довожу. Снова, снова и снова, то проникая вглубь, то отстраняясь и задевая тугую горошину.

Я почти не отдаю отчета в том, что делаю, когда Элисте начинает потряхивать.

Внутри Эли жарко и очень влажно.

Меня выносит.

Я поднимаюсь на ноги, ничего не соображая, избавляюсь от собственной одежды и вдалбливаюсь в Лис одним движением. Эли стонет, всхлипывает, вскрикивает. Теперь громко, теперь совершенно не сдерживаясь.

Ее ногти оставляют обжигающие царапины на шее, она слизывает свой собственный вкус с моих губ, она обвивает меня ногами, подается навстречу с не меньшей силой и желанием. Лис трется о меня, сжимает и обволакивает.

Чувствовать Эли так, собственной кожей, тугую и горячую вокруг, охренительно. Видеть сумасшедший голодный взгляд, ощущать запах желания, ада и света вокруг. Я не сдерживаюсь. Вколачиваюсь и вбиваюсь в нее, впитываю в себя все то, что сейчас между нами и вокруг. Ее свет невероятный, ее ад крышесносный. Она вся… Хочу сожрать ее, проглотить, оставить себе навсегда, хочу ее…

Я сжимаю рукой грудь, надавливаю на сосок, проникаю языком глубже в рот. Целую и подыхаю от каждого следующего движения. Запускаю руку между нашими телами, снова нахожу сосредоточение желания и надавливаю.

Лис прогибается в спине, застывает, замирает на миг, откинув голову, закрыв глаза.

- Смотри на меня, Лис. Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Элисте открывает глаза. В них голод, который заставляет меня двигаться быстрее, в них жар, который прошивает меня насквозь.

Мне хватает еще нескольких толчков, нескольких рваных, болезненных движений, и Эли кричит, протяжно и хрипло. Ее трясет, она дергается, мечется, всхлипывает в моих руках, сжимается вокруг все сильнее и туже, впивается в меня пальцами.

И из меня рвется ответный рык.

Мир может катиться в ад, вселенная может катиться в ад. Мне насрать.

Меня накрывает, крошит и размазывает. Разрывает в клочья. На мелкие осколки. Гасит. Трясет несколько минут, пока я кончаю, все еще продолжая двигаться, желая продлить наслаждение, чувствуя, как отпускает Элисте, как она расслабляется, обмякает в моих руках.