Здесь же на столе несколько самодельных оберегов из веток, камней, стекла и глины: славянские, китайские, индийские, еще какие-то. Ржавые ножи, вилки с присохшими остатками еды, кружки, банка с чем-то терракотово-болотным. Как и кровь в холодильнике, оно вязкое и липкое. Я не рискую открывать, просто поднимаю. В жиже что-то чернеет. Требуется несколько мгновений, чтобы понять, что это мелкие кости. Может, крысиные, может, кошачьи или птичьи.

Я возвращаю банку на место, еще раз осматриваюсь и выхожу. Проверяю ванную и туалет, шкаф в длинном, узком коридоре. Больше ничего не трогаю, потому что не вижу необходимости.

А через двадцать минут я все-таки выхожу из квартиры, с ворохом бумаг подмышкой, прижимаю телефон к уху плечом, раздраженно слушаю гудки в трубке.

Мне нужна информация и лучше из первых рук.

- Только не говори, что у тебя в «Безнадеге» очередная дама в беде, - усмехается Волков.

- У меня дома две дамы в беде, - отбиваю, бездумно разглядывая улицу. Людей немного, можно будет зайти под арку и наведаться в Ховринку. – Но разговор сейчас не о них, что…

- Ты сказал «дома», Зарецкий? Погоди, дай сяду, - Гад усмехается, но голос не звучит особенно удивленно.

- Можешь лечь, разрешаю, а заодно расскажи, что ты помнишь по делу Алины Озеровой, - я не собираюсь сегодня мериться размерами остроумия, не до того.

- То есть Громову ты со мной обсудить не хочешь? – становится серьезным Волков.

- А есть что обсуждать? Я знаю о внутреннем расследовании, знаю, что Доронин вцепился зубами в это дело, знаю, что кто-то из Контроля сейчас лазает по Ховринке и уничтожает остатки того, за что можно было бы зацепиться…

- Они не так плохи, Аарон, - вздыхает Волков, обрывая.

- Там твои парни? – спрашиваю сам не зная зачем, ответ на этот вопрос мне известен. Амбрела – старая мозоль, на нее давно все махнули рукой, и сама по себе она не представляет никакого интереса. Саныч не посчитал нужным втягивать в расследование главу Контроля и его парней. На них – только жесть. А мертвый смотритель – ни хрена не жесть, ну и Глеб, само собой, вцепившийся в это дело, как собака в кость…. Я понимаю решение главы Совета, скорее всего, сам поступил бы так же, но это не значит, что не бешусь.

- Нет, третий отдел, - подтверждает мои мысли Ярослав с очередным вздохом.

- Тогда обсуждать нечего. Кроме, пожалуй…

- Чего?

- Ты знаешь, кто будет заниматься внутренним расследованием?

- Пока информации нет, - задумчиво тянет Гад. – Тебе лучше спросить об этом Саныча.

- Так и сделаю. А теперь расскажи, что ты помнишь об исчезновении Озеровой.