- Я был вчера у Игоря в квартире, заходил к Доронину, - поясняет Аарон, неохотно выпуская меня из рук. – Комната Озеровой, как алтарь, - качает головой падший, а я склоняюсь над диваном. Фотография, очевидно, Алины сама прыгает в руки. 

Она улыбается, лет семь, не больше. Два хвостика, шорты ниже колена и майка с мультяшным зайцем, в руках держит кепку. Открытая и счастливая девочка, стоит возле палатки, чуть сбоку горит костер и торчит открытый багажник машины. Похожа, скорее, на Катю, чем на отца.

- Ты знала ее мать?

- Не близко, - качаю головой. – Собиратели не особенно стремятся к общению между собой. И вообще… к общению с кем бы то ни было. Слишком устаешь от людей, от того, что видишь, чтобы хотелось просто… потрепаться. Но слухи ходили. Знаю, что она танцевала в каком-то клубе, чтобы свести концы с концами, потому что на ставку в пятнадцать тысяч не особенно проживешь, забирала жертв автомобильных аварий и сменила несколько смотрителей прежде, чем встретила Игоря, - я бросаю фотографию назад, скольжу взглядом по вороху бумаг.

- Почему?

- М-м-м, непростой характер, - пожимаю плечами. – Не любила подчиняться правилам, все время опаздывала к телам, пыталась лезть к семьям тех, кого забирала. Ну… типа утешить, по факту только хуже делала…

- Вы не вмешиваетесь.

- Да, мы не вмешиваемся. Именно потому, что, как правило, делаем хуже, - киваю. -  А Катя… Ей тяжело давалось собирательство, она поздно стала такой, - машу рукой. – Лет в двадцать примерно, никак не могла смириться. Иногда я думаю, что детям все-таки с этим проще, психика еще достаточно гибкая, чтобы согнуться, но не сломаться.

- Катя сломалась?

- В конечном итоге, - киваю, рассматривая теперь клочок бумаги со смутно знакомыми символами. – После родов. Она не хотела рожать, об этом все знали, панически боялась.

- Почему? – Аарон замирает за моей спиной, прижимает к себе, обхватывая талию, пока я верчу в руках исписанный убористым, танцующим почерком клочок бумаги.

- Много было причин: не хотела, чтобы Алина стала такой, как она, боялась ответственности, боялась, что однажды придется забрать собственную дочь. А Игорь слишком старался. Киндер, кюхе, кирхе – его девиз по жизни.

- В каком смысле?

- До встречи с ним Катя вела достаточно беспорядочную жизнь: клубы, алкоголь, иногда случайный секс, гонки и экстрим. Все собиратели адреналиновые наркоманы – своеобразный способ почувствовать хоть что-нибудь. Игорь заставил ее бросить все это, заставил вернуться к учебе, слишком подавил… Роды были тяжелыми и долгими, а после них она сорвалась, депрессия усилилась. И собирательница в конце концов шагнула в брешь.