Дашка морщится, но кивает.

А через полчаса мы уже в «Безнадеге» вместе с Вискарем, которого Лебедева наотрез отказалась оставлять одного.

Аарон вертит в руках фотографии, а я сижу перед рассыпанными по полу листами бумаги, просматриваю фото комнаты со своего телефона, воскрешая в памяти язык, которого нет дольше, чем просто несколько веков, язык, который сам по себе, без дополнительных заговоров и действий, несет в себе угрозу.

Только согласные…

Я вижу хе и зен, бет, тьет и нун. И… еще кучу символов между теми, что могу различить и понять, и их значения мне не известны. Чаще всего повторяется тьет. Он везде. В каждой строчке, в каждой фразе… По крайней мере, я думаю, что разделила текст на фразы.

Шифр простой, на самом деле, только слов слишком много, фраз слишком много, чтобы я могла верить в то, что у меня получится разгадать их быстро.

Я чиркаю и чиркаю по листу бумаги, выписываю, зачеркиваю сравниваю. Мне помогает Дашка: ищет и закрашивает похожие символы на отдельной распечатке. Почерк у Озерова убористый, поэтому процесс тоже занимает какое-то время. Буквы скачут и прыгают, прилеплены друг другу так плотно, как будто он не хотел, чтобы между ними смогла пролезть даже песчинка.

И чем больше времени проходит, тем четче я понимаю, что тьет действительно везде… Несколько раз в каждом слове. А может…

- Может, это не слова. Может, это просто символы. Сами по себе… - бормочу под нос, разминая затекшую шею.

- Что ты имеешь в виду? – поднимает от ноутбука на меня взгляд Зарецкий. Еще несколько секунд он казался полностью сосредоточенным на экране ноута, но взгляд его сейчас ясный и полностью сосредоточенный на мне и Дашке. Полагаю, он ни на миг не выпускал нас из виду.

- Я к тому… что откуда бы Игорю знать финикийский? Явно не из тех источников, которые есть в открытом доступе, сомневаюсь, что к нему вдруг попал в руки самоучитель. Сомневаюсь, что, как и ты, он мог призвать кого-то из падших, кого-то, кто помог бы ему освоить язык.

- Это что-то меняет? – хмурится Аарон.

- Концепцию, - киваю. – Возможно, тут нечего расшифровывать, возможно, все на виду и проще, чем кажется.

Я раскладываю перед собой распечатанные фотографии, листы из блокнота, клочки бумаги. Но концентрируюсь на комнате.

- Тьет – это солнце. Он несет свет и защиту. Бет – дом, зен – змея. Змея вот здесь и здесь, и тут, - показываю на фотки, - в точках «входа» в дом. В тех местах, через которые проще всего попасть в помещение. Но она окружена со всех сторон тьетом. Хе – это молитва. Посмотри, - указываю на еще один ряд символов, - его тоже много, Аарон.