— За волшебство, — сказала Лена.

И отступила, выскользнула, обмахнув колено подолом юбки.

— Чаю?

— Д-да.

— Есть ещё булка и сгущённое молоко, — сказала Лена взволнованным (а, может, возбуждённым?) голосом.

Лёшка отёр вспотевшие ладони о задние карманы джинсов. Игральная кость провернулась под рукой.

— Не, я так.

В голове шумело и звенело, кто-то невидимый повторял на разные лады: «Лена, Ленка, Леночка». В груди надувался и никак не мог лопнуть воздушный шар.

Лёшка опустился на стул.

— Ну, смотри сам, — сказала Лена.

Она налила в чайник воды и поставила его на конфорку, сняла две кружки с сушилки. Повернулась.

— Это ойли? Ну, как ты там рассказывал? Про лёд, про Замок-на-Краю…

— Ойме, — поправил Лёшка.

— То есть, это настоящее волшебство?

— Скорее, умение другого мира.

Лена подала Лёшке кружку.

— И тебя там учат?

— В особняке? Да, по необходимости. Но на самом деле, всё это скоро кончится.

— Всё равно, Лёш, — сказала Лена. — Ты бы видел, как эти уроды жалобно топтались на месте…

— Я видел. Ты только это, не рассказывай никому. И не пости никуда, пожалуйста.