Лёшка вытер пальцы салфеткой. Он успел вонзить ложку в свою порцию торта и глотнуть чаю прежде, чем позвонил Женька. Задушенным голосом Журавский поинтересовался, жив ли Лёшка и где находится. Получив ответ, что дома, он с облегчением выдохнул и уже нормальным голосом сообщил, что теперь ему гораздо спокойней на душе.

— А попонятнее, — попросил Лёшка.

Женька посопел в трубку.

— Ну, не знаю. Тревожно.

— За меня?

— За всё, — сказал Женька. — Если можно, как ты… и всё правда… Вдруг ты завтра возьмёшь и исчезнешь?

Журавский замолчал, предлагая оценить ситуацию.

— Ничего я не исчезну, — сказал Лёшка, подмигнув Динке. — Куда?

— Убьют! — прошептал Женька.

И, кажется, испугался сам. Во всяком случае, телефон разразился короткими гудками. Лёшка шевельнул плечами, прогоняя противные мурашки. Друг называется! Телохранитель, который стращает доверенное его охране лицо.

— Это кто? — спросила Динка.

— Женька.

Лёшка повернул блюдце, выбирая, с какого бока удобнее и слаще уничтожать торт.

— Такой толстый?

— Полноватый.

— Он в автоматы играет, я видела!

— Я знаю, — сказал Лёшка.

Он зажевал, попутно превращая ложкой фортификации торта в удобные развалины.

— Так, птенчики, я снова с вами.

Мама вошла на кухню, огладила Лёшкино плечо. Волосы у нее были стянуты резинкой в хвост на затылке, лицо, казалось, посветлело и избавилось от части морщин.