Он вспоминал тот день. Медленно, шаг за шагом, каждую минуту прокручивал в памяти.

Он ждал в храме. Домовой храм Горских, маленький, в загородном поместье, все случилось не в городе, а именно там…

Княжна шла от дома до храма одна, так принято. В знак добровольности принятого решения и покорности. Уже в храме ее встретит отец, поведет к алтарю, отдаст жениху…

Одна.

Не считая нескольких слуг, они же охранники, они же конвой, которые незаметно сопровождали княжну по пути к храму.

Двое не выжили.

Княжну спасти удалось, а у них ожоги, и сильные. В саду до сих пор воронка.

По свидетельству оставшихся в живых, вдруг что-то полыхнуло, аж земля содрогнулась, и пошли вспышки.

Красная — фиолетовая — синяя.

Только по ним артефакт и опознали.

А если бы это произошло в храме, осталась бы там воронка. Ну, может стены и уцелели бы, а вот люди… Демидов не обольщался. Столько сил у него не было.

Хоронить бы нечего было.

Урезанную версию он и рассказал Романову.

Княжна шла, потом что-то взорвалось, все выбежали смотреть… княжну нашли в эпицентре взрыва, потому и догадались. И срочно доставили в больницу. Хотя она даже не дышала какое-то время, потом князь начал вливать в дочь ману, и та вздохнула, сердце забилось…

Сразу начал?

Нет, не сразу, минут через пять-семь. Но разве это важно?

Романов махнул рукой. Нет, не то, чтобы важно… князь не говорил, откуда у его дочери такие интересные вещи? Нет?

Демидов признался, что не говорил. Да его это и не слишком интересовало — к чему? Вот способность девушки родить лекари ему подтвердили, а что еще надо?

Романов согласился, что больше ничего, и поинтересовался судьбой невесты Демидова. И тут-то Сергей Васильевич помрачнел.

— Не знаю.