И их таки не было.

Елпифидор Семенович, святой человек, еще раз осмотрел тело, и вынес вердикт.

— Удар хватил.

Я посмотрела с сомнением.

— Чей удар?

— А, нет… — околоточный разулыбался. — Никто его не бил, конечно! Просто сколько водку не хлещи, а конец будет. Сердце не выдержало, теперь…

— Такое случается, — авторитетно подтвердил фельдшер. — Апоплексия-с…

Я поежилась.

— Все равно страшновато. Когда вот так…

— Не переживайте, Мария Петровна, — взялся утешать меня околоточный. — Ничего от Перелукина при жизни хорошего не было, паршивый человечишка был, между нами-то говоря. Жену лупцевал, держал в черном теле, детей лупил так, что меня соседи сколько раз звали, пил, гулял, совести не знал…

— А жил-то он на что?

Не мамаша ж его содержала, верно? На десятку в месяц, ага… на водку — и на ту не хватит.

— Дядька у него конюшню держит, племянничек возчиком работал.

Я кивнула.

Ну, не самый плохой бизнес. Со своим бы как-то разобраться.

— Тоже Перелукин?

— Ефим Перелукин, да…

Я кивнула, запоминая. Чтобы не сунуться, да и не нарваться.

Мне лошади в любом случае нужны будут. До трактора здесь еще как до Китая, все по старинке, соха, борона, пахать, сеять — лошадь нужна позарез. А мне и не одна.

Запомним, и с Перелукиными вязаться не будем.